Демон, видя, что коню неудобно — омега был низковат, поддёрнул Дитрича вверх, тот, балансируя и пытаясь не терять опору из-под ног, тянулся, вытягивал ноги и в итоге остался стоять едва касаясь пола кончиками больших пальцев ног. Мышцы напряглись, внутри омеги что-то изменилось — напряглись ранее расслабленные мышцы и острое, ни с чем не сравнимое удовольствие боли и наслаждения от мощных, глубоких толчков коня прòнзило, прострелило электрическим разрядом тело Дитрича. Он захлебнулся криком, закашлялся — слюна обильно выделившаяся при отсосе попала в трахею, широко раскрыв глаза, не видя перед собой ничего кроме расширившегося, занявшего всё его внимание колечка в соске демона. Омега задёргался в оргазме простаты — семя брызнуло из безвольного члена и последние его капли повисли, качаясь в такт толчкам жеребца. Отработавшая простата чуть расслабилась, высвободила наполнявшую её кровь, та хлынула дальше, достигла влагалища и теперь оно, в свою очередь, набухло, принимая конский член в себя глубже и глубже, широкая тарелкообразная головка толкнулась в матку, раз, другой, третий… Влагалище стремительно отекало сжимая член плотнее и начав двигаться вместе с ним. Гладкая мускулатура матки, перевозбуждённая бурным соитием и прòникновением вплотную к ней столь гигантского орудия, дёрнулась в спазме раз, ещё, ещё… Лицо омеги, безотрывно глядевшего на меня, приобрело невыносимо блядское выражение, серые глаза его смотрели из под полуприкрытых век, пушистые ресницы подрагивали в такт движениям коня (как у Шиарре!). Тварь! Я рыкнул и отвесил пощёчину. Н-на! Голова Дитрича дёрнулась, опустилась вниз, каре черных волос взметнулось и свесилось вниз прикрывая заалевшую от удара щёку… Это было последней каплей, тощенькое тельце омеги дёрнулось, разведённые, балансирующие на кончиках пальцев ноги судорожно сжались, он, теряя разум, тоненько завыл, вой перешёл в визг и тело его сорвавшись с наряжённого, так и не кончившего конского члена сползло вниз…
Дитрич очнулся. Он лежал свернувшись калачиком на полу на скомканной сорочке. За окном всё также выл ветер, сильно мело. Тело окоченело. В комнате пахло феромонами, спермой и Сила знает ещё чем. С трудом подняв голову, сев и оперевшись на дрожащую руку Дитрич брезгливо посмотрел на свои острые колени… Нет, нельзя, теперь нельзя не любить своё тело! — промелькнула в его голове странная мысль — теперь тело принадлежит Господину — это его вещь, а вещи Господина святы. Вся промежность была залита — спереди остывшей и холодившей тело спермой, сзади смазка натекла из ануса по ягодицам и приклеила шёлк сорочки к телу. Передёрнувшись от отвращения и холода, Дитрич встал, кое как обтёрся сорочкой, не выпуская её из рук побрёл к кровати и рухнул, закопавшись под одеяло до самого носа. Глубоко вздохнул. Сорочка осталась валяться на полу у самой кровати. Глаза омеги потяжелели, смежились… Он спал и снилось ему лето с запахом сена и солнца…
Утром прислужник Дитрича Идан, прибирая комнату, нашёл на полу черное блестящее ворòново перо. Поднял, повертел в пальцах, пожал плечами и, зная вкусы хозяина, тихо положил на подушку улыбавшегося во сне омеги.
Что же делать? Что же делать? — вертелась в голове мысль.
Троих нашёл. Осталось семеро.
Если честно, то мотаться по ночному промороженному городу надоело. Надоело копаться в мозгах альф. Пересматривать всё то, что обычные люди стараются скрыть. Разбирать то это или не то. Один только изнасилованный ещё осенью омежка чего стоил. Ну не привык я к подобному. Не привык. И не хочу. Выстроил свой маленький мирок, где у меня всё под контролем (ну, по крайней мере, я так думаю) и больше ничего не хочу. Развиваюсь потихоньку как менталист. Воспитываю Эльфи, Веника и Машку…
Так! Стоп! А вот развиваться-то и получается только преодолевая и копаясь в головах людей. Один только пакет раскрывающейся информации чего стоит. А между тем я как-то слишком легко его освоил. Раз — и всё. И вот уже Дитрич пересмотрел своё отношение к собственному телу (то ли ещё будет!), а Карл во всю, на старости лет трахается со слугами-альфами (Гы-гы! Я проверил. Кончает только так, сука). Сиджи и Ют… мелкие… Малыши… Мои?.. Наверно… Тоже вот… латынь учат… И даже разговаривают на ней между собой, изумляя Штайна и Элка. Очевидно, должен был накопиться какой-то критический объём знаний и навыков и произошёл качественный скачок в моих способностях как менталиста.