Тот подошёл, остановился, царапнув когтями пальцев ног деревянный пол. Дитрич сполз с копны и встал навстречу. Высокий, выше его на полторы головы, демон пристально смотрел на худощавого, даже тощего бледного омегу. Демон провёл мускулистой рукой по спине коня, тот махнул хвостом, захлестнув спину гладившего и, тряхнув головой, переступил ногами. Дитрич в полумраке денника пытался рассмотреть демона — широкие плечи, загорелый мускулистый торс без единой капли жира, узкая почти в обхват рук талия, такой же узкий таз, мускулистые, просвечивающие сквозь полупрозрачные на свету ярко-синие шаровары, босые когтистые ноги… Дитрич снова поднял голову, взгляд зацепился за правый сосок, чёрный на смуглом теле, проколотый золотым колечком с маленьким блестящим шариком…
Демон протянул руку и голова Дитрича оказалась в ней — его дёрнуло телекинезом. Огладив и успокоив коня, демон, держа омегу за волосы усадил его под жеребца.
Навстречу омеге уже вырос, возбудился блестящий чёрный с розовыми пятнами конский член, толще руки Дитрича, с широкой плоской головкой, с отверстием уретры, в которую без труда можно было бы засунуть указательный палец, из которой уже набухала большущая, на половину глотка, готовая сорваться вниз, капля прозрачного густого пахучего преякулята.
— «Соси», — приказал демон, — «Руки сюда», — он телекинезом, вытягивая руки до конца, переместил узкие с длинными теперь ухоженными пальчиками ладошки омеги на здоровенные, блестящие гладкой чёрной шерстью тугие яйца коня, — «Я буду смотреть».
О да! Именно, чтобы на него смотрели! Этого хотел Дитрич. Смотрели как он погружается на самое дно сладостной пучины разврата, как толстый чёрно-пегий перевитый венами член погружается в него и, хлюпая выходит и снова погружается…
А теперь он будет сосать гигантское орудие любви и пусть на него тоже смотрят, облизывать, причмокивая и стараясь просунуть в широко открытый рот столько сколько влезет (влезает немного!). Слюна натекла и повисла длинной струйкой на нижней губе, качаясь в такт движениям. Старательно, закрыв глаза от удовольствия и с трудом дыша из-за широко открытого рта, Дитрич вылизывал, целовал горячее, пульсирующее от ударов бухающего огромного сердца, засовывая в уретру язычок, орудие любви. Руки его гладили, чуть мяли и нежно сжимали огромные, можно закрыть только двумя ладонями сразу, яйца.
Конь храпел, кивал и мотал головой, ноздри его раздулись, передние его ноги плясали по деревянному полу, а задние, повинуясь демону, стояли неподвижно.
— «Хватит!» — последовал приказ демона.
Дитрич с трудом оторвался от затягивающего всё больше и больше занятия, головка конского члена хлюпнула, выходя изо рта, омега втянул обильную слюну и утёрся тыльной сторòной ладони.
— «Поворачивайся!»
Омегу развернуло, поддернуло с корточек, на которых он сидел, на деревянном полу осталось пятнышко натёкшей из ануса смазки. Дитрич стоял согнувшись в пояснице, конь захрапел, подался вперёд, передние ноги его поднялись, удерживаемые телекинезом, а мощные задние, чуть присев ниже, толкнулись вперёд — Дитрич ахнул и блаженно прикрыл глаза — боль, тягучая, перемежаемая пока ещё слабым удовольствием, прòнзила поясницу, отдалась в затылке, стянула кожу за ушами. Дитрич попытался отстраниться, принять позу удобнее — не тут то было, тело его не двигалось — демон удерживал и его тоже. Сам он сел на копну, на которую упал Дитрич вначале и теперь, ухватившись вытянутыми руками за колено, саркастически улыбаясь, наблюдал происходящее.
Жеребец, переступая копытами, пытаясь пристроиться удобнее в мелком заду омеги, храпя, мощно толкался вперёд. Дитрич, захваченный разноречивыми чувствами, пытаясь разобраться, что же он всё таки испытывает — боль или удовольствие, облизывал пересохшие от судорожного дыхания распухшие губы, и из под полуприкрытых ресниц смотрел на сидящего демона. Глаза его нашли точку, на которую ему было комфортно смотреть — колечко в соске демона. Блестящий шарик качался в его глазах, расплываясь тёплыми четырёхлучевыми звёздочками, звёздочки меняли цвет, лучики вращались…