Ну, урод, теперь ты мой! Я подскочил к застывшему в удивлении Шиарре и, напитав руку силой, сильным хуком ударил Шиарре основанием ладони в челюсть. Тот полетел на пол. Я следом упал на него сверху, выставив колено — есть! Перелом рёбер обеспечен.
Перевернул застонавшего Шиарре на живот, и пока он не опомнился, схватил его правую ногу, согнул в колене, просунул свою голень в сгиб его ноги, а стопу поставил между ног лежавшего. Носок ноги Шиарре я упёр себе в грудь и всем весом навалился ему на спину, расставив руки по бокам его тела. Задравшаяся вверх нога Шиарре, доставляла ему невыносимую боль и он тонко, по-заячьи, заверещал.
— Молчи, тварь! — приказал я, наклонившись к его уху.
— Руку! Руку правую мне дал! — потребовал я.
Я завёл руку несчастного оме за спину и подвернул его кисть к затылку.
Освобождая свою ногу и ногу оме мне пришлось лечь ему на спину и мой торчащий член уперся между его ягодиц. Он дернулся и оттопырил задницу.
— Лежать! — я перебрался направо от его тела и просунув свою левую руку в его согнутую руку, схватил его за волосы и задрал голову оме вверх.
— Встал! — оме заскулил от боли в руке и неловко встал, согнувшись в пояснице вслед за тянущей его рукой.
Подведя его к огромному во всю стену зеркалу в резной раме, я ткнул его в стекло:
— Смотри! Смотри, видишь. Вот так ты будешь выглядеть каждый раз, как мы с тобой встретимся. Поэтому ты меня не замечаешь, понял?! Понял меня?!
— Дх-а…, простонал оме.
— Перстень где? — потребовал я.
— Там, там, на руке, у вас которая, — проскулил он.
На среднем пальце правой руки Шиарре, был одет перстень управления печатью.
— Где взял? — продолжил я допрос.
— У его высочества в кабинете! Я прошёл туда после его отъезда. Он в ящике стола лежал!
Потянув Шиарре, на середину комнаты к лежавшим палкам и завязкам, я снова завалил его на живот. Сидя на спине оме, привязал его запястья к концам одной палки, растянув руки как можно шире, а затем лодыжки привязал ко второй палке, также растянув и ноги.
Связав оме таким образом, сдернул с его пальца перстень и одел себе на палец, повернув печаткой внутрь.
— Ну что, поговорим! — найдя в комоде нож для разрезания бумаги, я распорол штаны оме и оголил его ягодицы.
Найдя какую-то полупрозрачную тряпку, я затолкал её в рот Шиарре и со всего маху ударил его по заднице подобранным хлыстом.
Багровая полоса вспухла на белых ягодицах, Шиарре замычал, попытался вывернуться, но я наступил на палку, к которой были привязаны лодыжки оме и не дал ему увернуться.
По мере проведения экзекуции оме вертелся, пытался поворачиваться на бок, таким образом, полностью стянув с себя обрывки штанов и трусов. Гадёныш скулил, подтягивал под себя привязанные к палке руки и я заметил, что он возбудился. Бля!
Прекратив его стегать я присел, нагнулся к его уху и, рванув за волосы вверх, прорычал: я ещё вернусь, мой сладкий!
Оставив взахлёб рыдающего оме связанным на полу, оделся, кое как уместил торчащий член в трусы, и ощущая неприятно стянувшую кожу подсыхающую рану между лопаток, вышел из апартаментов Шиарре.
Махнув охранникам и велев, подскочившему Янке вести нас к себе, решительно пошёл вперёд.
Через день меня снова вызвали к коменданту.
— Оме, я запрещаю вам выходить из своих покоев! — с порога заявил он.
«Понятно, Шурка нажаловался» — подумал я и решил, что хоть что-то, да должно же остаться разрешённым.
— А библиотека? — задал я вопрос.
— Нет. В библиотеке вам делать нечего! — подошёл он ко мне вплотную, пристально разглядывая мой глаз своими ярко-синими глазами.
— Что даже книги брать нельзя?
— Хм… — размышляя, комендант прошёлся по ковру, покрывавшему центр его кабинета, — нет. Никаких книг!
— Даже так… ладно, может быть сад? — зашёл я с другой сторòны.
— В саду вам тоже делать нечего, — скучающим тоном ответил он.
— И надолго?
— Пока Я не решу, — сделал комендант ударение на слове «я».
— Ну, что ж, я вас понял. Я могу идти? — повернулся я к выходу.
— Оме, в ближайшее время вас осмотрит мастер Тилорн, будьте к этому готовы, — бросил он мне в спину.
— Всегда готов! — ответил я не оборачиваясь, и вышел из кабинета.
«Да… попал. Ладно, что-нибудь придумаем. Вон, Янка есть, его зашлю куда-нибудь, если понадобится.»
К проблемам с комендантом добавилось ещё и то, что мой член стоял как оловянный солдатик! Круглосуточно! Даже с мочеиспусканием возникли проблемы. Мочиться через возбуждённый член… это я вам доложу… проблема. Уговорам он не поддавался. Дрочить бесполезно — оргазма-то нет. Даже обливания холодной водой не могли сбавить накала борьбы. Для похода к коменданту мне пришлось одевать двое трусов, чтобы хоть как-то утянуть взбунтовавшуюся плоть. Находясь у него в кабинете, руки я держал на паху как Гитлер.
Сладкая парочка трепушек-парикмахерш прискакала в тот же день.
— Ах, оме, нам так жаль, так жаль! Вы теперь не сможете бывать в саду, а там есть такие прелестные уголки (закатывание глаз), там так хорошо! — затрещали сразу оба.
У них какая-то синхрòнность в разговоре как у двойняшек, один начинает фразу и второй её заканчивает. Репетируют, что ли?