Когда он отнял руки, Тилл всё также стоял на белом квадрате, зажимая порез, задранной сорочкой, обнажив крепкую белую, так любимую Аццо, задницу и здоровенный, не менее любимый, альфовский член.
— Ну! — опять Арлекино сунул колоду Аццо.
«Выиграю — отпустит. Обещал же…» — думал он, протягивая дрожащую руку за картой. Семь ромбов.
И опять замелькали в ловких пальцах тасуемые карты.
— А!.. — воскликнул человечек, — Погоди! Забыл. Конь гэ 1 на эф 3.
Тилла дёрнуло назад и в сторòну, а затем вперёд на два поля и влево на одно. На плитках остались полосы крови, натёкшей из раны.
Теперь Аццо, поняв, что демон перед ним безумец и убийца, с замиранием сердца ждал каждой карты. Вот карта с одним очком в виде сердечка пошла влево… Вправо важный альфа с мечом в руке и чёрной пикой в углу… Влево… Нет… не та… Испарина выступила на лбу альфы. Вправо… три пики… Влево… Сердце колотилось как бешеное, готовое выскочить из груди — пять ромбов… Фу-у-х… Воздуха не хватает… Вправо — оме-блондин с чёрным крестиком… Влево… дыхание Аццо замерло. Семь ромбов!
— Не везёт тебе сегодня, — произнёс наставительно человечек, — но это ничего. У нас говорят: кому не везёт в карты — повезёт в любви.
Не поворачиваясь, он швырнул семёрку бубён в Тилла. Чиркнуло подколенную впадину и тёмная густая кровь залила голень альфы, присевшего на корточки в попытке зажать порез сгибом ноги.
Сердце Аццо сжалось от страха и жалости к любовнику.
— Ты мухлюешь! — выдавил он из себя, — Пачка этих карточек не полная! Я беру карточку и у тебя такая же, я заметил! Так нечестно!
— Ну и что? — обезоруживающе ответил человечек, — Мы разве с тобой договаривались играть честно? Эй, Кукан, скажи, был такой разговор? — обратился человечек к своему жезлу, парившему в воздухе.
— Не было, не было, не было, — зачастил тот, противно захохотал, тряся концами колпака и звеня бубенчиками, — вот если бы был, если бы был, если бы был…
— Ну. Видишь, — Арлекино шевельнул кистью руки, — не было такого разговора. Не договаривались мы с тобой… А на нет и суда нет…, - он замолчал и раздумчиво произнёс, — хотя, есть Особое совещание… М-да…
Кукан, тараща накрашенные глаза на белом, как бумага лице, подхватил:
— Особое совещание, да, да, да, Особое совещание. Будем совещаться особо. Будем-будем, — заверил жезл, — обязательно будем. Я буду главный совещательщик… нет, совещевальник, подожди дядюшка, — жезл уклонился от руки Арлекино, пытавшегося схватить болтуна, — Дядюшка, я придумал, как я буду называться — совещатель! Так будет правильно! Место мне! Дайте место! Только в президиуме! Только в президиуме!
— Молчи, дурак!
Жезл затих, довольный подобранным словом, а Арлекино снова потребовал:
— Выбирай!
— А… можно… договориться? — выдохнул Аццо.
— Договориться? — переспросил человечек, склонил голову к плечу, почесал промежность, медленно потеребил кончик туфли, бубенчик на ней мелодично звякнул, — Можно, — разрешил Арлекино, — отчего же нельзя. Конечно можно.
— Ха! Договориться! Он договариваться хочет! — заорал жезл и обернулся вокруг себя, звеня бубенчиками.
— Выбирай и договаривайся, а я продолжу, — сказал Арлекино, — Так вот, любовник этого мальчика пришёл однажды к нему и сказал, что для развлечения и поддержания остроты чувств…
— Я хочу…, - перебил Аццо, вытягивая карту из колоды. Оме червей.
— Подожди, я не закончил, — оборвал его Арлекино, — Так вот, на чём я остановился, а Кукан?
— Для остроты чувств они искалеченных детишек трахали! — выдал жезл, таинственно подмаргивая Аццо сразу обоими глазами, — Смотрели друг на друга и трахали. А ты какого чаще выбирал, братец? А? С руками или без рук?
— Ну вот, Кукан, ну что это, — разочарованно протянул человечек, снова тасуя карты, — взял и всё опошлил. Тут чувства высокие, понимать надо, — человечек важно поднял палец вверх, — А ты! Какого чаще…
— Дядюшка, да я ничего, ничего, — зачастил Кукан, — просто ты так тянешь…
— Давай договариваться, — предложил Аццо.
— Эх, попадёшь к вам в дом, научишься слушать всякую гадость, — обречённо махнул рукой Арлекино, — давай!
— Ты будешь играть честно и сменишь карточки, — выдал Аццо.
Арлекино удивлённо замолк. Аццо с затаённой надеждой ждал…
— А я с этим не согласен! — вдруг уверенно заявил человечек, пожимая плечами, и снова склонил голову на бок, на альфу уставились жуткие намалёванные кресты вместо глаз, — я очень мудрый и справедливый… И вообще…
— А я тогда… Я играть не буду! — упёрся альфа.
— И сто зе вы торгуетесь, молодой целовек? Мине надо вам сказать, сто вы мозете услышать от мине много разных гадостев. Оно вам нузно? — с каким-то дурацким акцентом выдал Арлекино, явно кого-то копируя.
— Не буду, — упорно повторил Аццо.
— Да пофиг! — выдал Арлекино, помолчав.
— Пофиг! Нам пофиг! Пофиг-пофиг! — заплясал в воздухе Кукан.
Карточка с оме-брюнетом с красным сердечком в верхнем углу повисла в воздухе перед лицом Аццо, а Арлекино уже раскидывал карты справа и слева от себя. Аццо зажмурился.
Арлекино радостно захлопал в ладоши:
— Проиграл! Проиграл! Ты опять проиграл!
Свист карты… Тишина…