Результатом работы над собственным мозгом стало то, что в подсознании появился пол, о чём с восторгом сообщил Ульрих. Пол был из полированного чёрного как ночь камня и простирался на неопределённое расстояние во все сторòны от нашего с Ульрихом места нахождения. Потрясающее звёздное небо отливающее всеми цветами радуги отражалось в нём практически без искажений.
Работа с телепатией, шедшая поначалу со скрипом, совершила качественный скачок, и теперь я мог без особого напряжения общаться мысленно не только с Ульрихом, но и с Янкой. Пришлось его учить передавать мне мысли — когда он хотел обратиться ко мне, он мысленно проговаривал слова и я его слышал!
Итогом его продвинутой стрижки стало то, что на него обратили внимание сразу оба охранника, приставленные ко мне и стали оказывать ему знаки внимания. Эмоции Янки я чувствовал на четвёрочку и мне было видно, что такое внимание ему не нравится и даже раздражает. Вместе с тем на меня от Янки было направлено такое чистое обожание, что каждый раз общаясь с ним мне становилось неловко: за что мне это? Но в то же время внутренний собственник рычал — моё не отдам!
Перебирая в очередной раз свои воспоминания я наткнулся на образ папки с музыкой которую я слушал ещё в той жизни. Разобрав связи, тянувшиеся к папке я решил посмотреть, что же в ней сохранилось. Оказывается ментальный проигрыватель может воспроизвести практически всё что я слышал в прошлой жизни. И теперь, погрузившись на грань подсознания, мы с Улькой прослушивали, ту или иную музыкальную композицию и кружились под звёздным небом. Особенно гипнотическое воздействие на него оказывал Моцарт. А от вальсов он просто растекался лужицей растаявшего мороженого.
Как-то вечером мы сидели с Янкой, я в кресле, он у моих ног и мне вспомнилась одна из самых прòнзительных музыкальных композиций Sonny Bono Mama в оркестровом исполнении. Ульрих давно уже без каких-либо затруднений общался со мной и потому никакого труда вспомнить и воспроизвести для него эту композицию мне не составило.
Замерший под грузом нахлынувших образов и воспоминаний я сам поддался очарованию гениальной музыки, моя рука по привычке гладила волосы растащившегося Янки. Вдруг Янка вздрогнул и оглянулся:
— Оме, вы слышите?
— Что?
— Музыка…
— А, это я, — отмахнулся я рассеянно, — подожди, подожди, какая музыка? Ты что-то слышишь?
Я отнял руку от головы Янки.
— Нет, теперь не слышу, пропала музыка.
— А ну-ка…, - я снова положил руку на голову Янки.
— Да, оме, слышу музыку…
В ментальных тренировках произошли существенные изменения. Я научился более эффективно находить живых существ на больших расстояниях — как мне казалось до нескольких километров, настраиваясь на совсем слабые периодические «импульсы». Например — биение сердец или «альфа-бета» ритмы в мозгу. Научился выделять такие повторяющиеся сигналы на фоне шумов окружающего мира, ведь последние были хаотичны и могли приходить с любых сторòн, имея самую разнообразную мощность, а эти сигналы могли быть намного слабее, но приходили всегда из одного места, и в сумме давали куда больший отклик.
В результате упорных тренировок мой арсенал ещё дополнился «отводом глаз» — аналогом невидимости, действующим по принципу «ты меня не видишь!». После доработки и настройки те же Янка и Фриц не замечали меня в упор. К сожалению, на каждого конкретного наблюдателя требовалось воздействовать отдельно, так что для толпы «отвод глаз» был малоэффективен. Тем не менее, с помощью телеметрии зная кто где находится в замке, я решил попробовать нарушить запрет коменданта на выход из «покоев».
Оба охранника по-прежнему торчали перед дверями комнаты. Я открыл дверь и накинул на них конструкт отвода глаз. Сначала на одного потом на другого. Затем смоделировал у них в голове звук падения и оба бойца повернули головы в противоположную от меня сторòну. Сам двинулся по коридору. Определённой цели у меня не было, так, просто решил погулять по замку. А что? Телеметрия не даст заблудиться и наткнуться на кого-либо нежелательного, а замок осмотреть надо. Не вечно же мне в нём сидеть под арестом.
Куда бы сходить? О! Навещу-ка я к Шурку. Давно не виделись. Что-то он поделывает? Вспоминая путь которым меня вели к Шиарре, я бродил по коридорам замка, телеметрия заранее предупреждала меня о наличии или отсутствии живых людей. Пару раз мне пришлось пользоваться отводом глаз и прижиматься к стене когда мимо меня проходил кто-то из слуг или живущих в замке. Наконец мои поиски увенчались успехом — я нашёл двери в покои Шиарре.
Телеметрия показала мне, что в его апартаментах находится только один человек. Дернув дверь я обнаружил, что она не заперта. Тихонько открыв двери я заглянул в помещение. Шиарре развалившись за диване в живописной позе с бокалом вина в руке читал книгу.
Он поднял голову и застыл глядя на меня.
— Ну здравствуй, Шурик, дорогой, — я плотно прикрыл дверь и запер её на ключ торчавший в замочной скважине.
— Не подходи ко мне! — Шиарре сжался и выпустил из рук книгу.