А Аделька тем временем, выбравшись из походной постели, натянув штанишки, рубашку и жилет, захватив светящийся шарик, побежал вниз в глубину пещеры, за стенку — в туалет и умываться.
Проверив Веника — спит пока, и хорошо, что спит, я начал распаковывать искалеченных детишек. Всё таки, хоть и начало лета, а здесь в шестистах километрах на юг от Майнау, уже и не начало, а лето в самом разгаре, но по ночам в горах бывает прохладно. И мы, опасаясь простуды, кутали на ночь всех мелких — Веника, Сиджи, Юта.
— Сейчас, сейчас, Аделька вернётся и мы с вами умываться пойдём, — разговаривал я с ними, — умоемся хорошо, личики чистенькие будут.
— Да-а… со мной оме так не разговаривает, — услышал я бурчание со сторòны Эльфи.
— Эльфи, у тебя ручки-ножки есть? Есть, — ответил я омеге, — А совесть есть? Совести — нету. Оме, как какой-то крестьянин, можно сказать мужик, встаёт ни свет, ни заря. Детей обихаживает, хлопочет не покладая рук и ног, заботится обо всех. А его Личный Слуга, спит как пожарная лошадь! Нет бы, вскочил пораньше, блинов напёк, супчику сварил — кушайте, оме, не обляпайтесь. Салфеточку подал, ложечку серебряную, кубок вина. А он… Ай-яй-яй…
Все кроме Веника и Машки хихикали, слушая наши пикировки.
Эльфи, ёжась и поджимаясь в прохладном утреннем горном воздухе, натягивал на себя одёжку и дул губы.
Аделька с влажными после умывания волосами выскочил из туалетной комнаты, а я, подхватив на руки Сиджи и Юта спавших в тёплых спальниках в одних рубашках на голое тело, потащил их в комнату, а точнее зал раздумий.
Умывание детей, утренний туалет, подмывание после него — вот она повседневная жизнь маркиза Аранда, сына великого герцога Лоос-Корсварм.
— Аделька, тесто затворяй! — скомандовал я через приоткрытую дверь зала раздумий.
— Сейчас, оме, сейчас, — отозвался расторопный мальчишка.
Вот уж находка! Золото, а не прислужник.
С утра недовольный, Эльфи пошлёпал умываться, долго плескался в каменной раковине, бурчал что-то себе под нос. Вот же ягодка!
Машка, учуявшая приготовления к завтраку, вертелась под ногами, напоминая присутствующим о своём существовании.
Минут через десять (я пользовался часами Зульцберга) мы все сидели у круглого каменного стола (Веника я держал на руках) и поглощали свежеиспечённые блины, запивая местным чаем. За спиной у меня потрескивал ярко пылающий камин, вырезанный в каменной стене пещеры, створки широченных дверей были распахнуты настежь, открывая взору поднимающейся Эллы все внутренности нашего каменного жилища.
Утро в горах, ставшее за несколько дней нашего здесь проживания, уже традиционным. Перекусим, а затем на каменных шезлонгах, стоящих на открытой площадке перед пещерой занятия. Учатся все, кроме Машки и Веника. Я, как могу, передаю знания Земли — математика и прежде всего геометрия — мелким оме просто необходимо развивать рациональное мышление — иначе Великая Сила просто откажется им повиноваться (в случае Эльфи таблица умножения), химия, физика, биология… Гружу их знаниями, помогаю осознать услышанное. Можно просто закинуть в память, но осознания, а, следовательно, и применения не будет.
Выровненная каменная стена с обеих сторòн пещеры исписана вырезанными в камне рисунками — с одной сторòны треугольники, квадраты, прямоугольники, параллелограммы, круги, конусы, пирамиды, кубы. Из казавшейся мне бездонной памяти извлечены аксиомы, теоремы и их доказательства. Формулы площади и объёма фигур. На другой сторòне от пещеры — таблица Менделеева, ряд химических формул из простых, кое-что по физике (из раздела механики). Неожиданно выяснилось, что Аделька оказался весьма способным в алгебре, хотя, занимаясь с омежками, я делал упор именно на геометрию, как науку, наиболее полезную для развития способности рассуждать. Но вот поди ж ты…
Завтрак окончен, зубы почищены, Аделька занимается с посудой, а мы на площадке перед пещерой разминаемся:
— Эльфи, солнце моё, давай повторим: дважды два?
— Четыре, — буркнул всё ещё недовольный ранней побудкой омега.
— Трижды три?
— Девять.
— Продолжай сам, — попросил я.
— Четырежды четыре — шестнадцать. Оме, да зачем мне это! — опять завёл Эльфи свою шарманку.
— Продолжай, — потребовал я.
— Пятью пять — двадцать пять, шестью шесть — тридцать шесть, семью семь — сорок семь, — начал заученно барабанить он.
— Эльфи, — я схватился за лицо, — остановись. Подумай, что ты несёшь.
Сиджи и Ют снова захихикали и я, повернувшись к ним, сделал страшное лицо, Аделька, присоединившийся к нам, скрывая улыбку, задрал нос и отвернулся в сторòну.
Машка, сидевшая рядом с нашей импровизированной школой и внимательно наблюдавшая за происходящим, скептически тряхнула головой. Вот, даже животинка, похоже как, считать научилась. (А ничего удивительного, волки, например, могут считать до пяти, а Машка у нас кошка продвинутая).
— Эльфи, золотой мой, туда посмотри, — я ткнул пальцем в сторòну пещеры, где над входом, за неимением места по сторòнам, была вырезана в камне таблица умножения.
— Читай мне блок семёрки, — выдал я задание омеге.