— Семь, умноженное на один — семь, семь, умноженное на два — четырнадцать, семь, умноженное на три — двадцать один…, - начал читать омега скучным тоскливым голосом, скроив мученическую моську.
Оно конечно, гормоны кроют его во все поля, худощавое тельце стало округляться, попка, ранее бывшая примерно одной ширины с плечами стала шире — организм омеги начал готовиться к предстоящим родам, хотя живота всё ещё нет. Но — это не повод отключать голову. Тем более, что и раньше она была не сильна в работе.
— Ну а мы с вами, ребятки, сегодня рассмотрим соотношение сторòн в прямоугольном треугольнике, — начал я подбираться в самой знаменитой геометрической теореме… Все разговоры и занятия, естественно, на русском…
После перекуса, я обычно, проверив всех мелких на предмет туалетных дел, отбывал в горы — искать дорогу дальше на юг, собирать дрова и охотиться на встречающихся здесь по долинам горных баранов — архаров. Холодильника у нас нет — поэтому мясо нужно всегда свежее.
А попали мы сюда так.
Через пару дней после моего прощания с Дитричем, я перетащил всех своих попутчиков — Сиджи, Юта и Адельку в овраг. Всё заказанное уже давно было принесено в дом, примерено, разложено по лавкам, кое-что запаковано в сундук. Соль, топлёное сало, специи, чай, сахар, уксус для дичины, вяленое мясо, сухие колбасы, крупа (гречка, рис, чищеный овёс) и мука, сухофрукты, печёный хлеб на первое время, походная посуда, фляги с водой, одёжка на шестерых, деньги, драгоценности, бесценное вино Шиарре, кулинарная книга Хени и Дибо и выпрошенная у Штайна и Элка книжка по этикету — перечень забираемых вещей большой. Я уже пытался укладывать сундук — помещается почти всё, но потолкать плотнее придётся.
За день до вылета, я привязал набитый сундук к нашему летательному аппарату, рассадил всех так, как это и должно быть и сделал пробный полёт. Ну что я скажу… Лететь можно, но инерция большая — спору нет. Утомления или такого, как в первый раз, когда я еле-еле поднял всю эту конструкцию в воздух, тоже нет. Но на скорости устойчивость слабовата. Надо дорабатывать нашу летающую лавку. По размышлении я прикрепил снизу, под упорами для ног небольшие крылья, примерно по метру длиной в каждую сторòну и шириной в доску из которой они были вырезаны (примерно пяди три). Всего крыльев было четыре — два спереди и два сзади, а также я счёл за нужное приляпать на сиденья по невысокой спинке, каждому (включая меня) из четырёх пассажиров. Остойчивость получившегося в результате летательного аппарата меня удовлетворила.
День я потратил на перебор посуды и вещей, остающихся в доме. Разломал лабаз и на освободившейся площадке пирокинезом прожёг рунный сигнальный круг — если вернусь сюда, с воздуха увижу издалека — он светится в энергетическом зрении. Шатёр и стойки увязаны на ЛА-1, и вот, последняя ночь в доме. Вечером я, грея воду, перемыл всех гостей в нашем корыте, мы с Эльфи, напоследок понежились в тёплой воде вдвоём. А перед этим я, морщась от неприятного ноющего ощущения в коже головы, под ужаснувшееся ах Эльфи, телекинезом обрезал свои космы. Вообще постригся под армейский ёжик — волосы на длину толщины пальца и без всяких чёлочек и прочего.
— Оме, — со слезами на глазах смотрел на меня Эльфи, — как же вы! Вам нельзя без волос. И некрасиво совсем…
— Зато удобно, — провёл я ладонью по приятному мягкому седому ёжику.
А что? Головка у Ульриха ровненькая, кругленькая, ушки не торчат. Форси лысым — не хочу.
Пук обрезанных толстенных почти метровых волос я сжёг пирокинезом, сразу наполнив овраг запахом горелой шерсти.
Новые отрастут — почти не заметишь когда.
И ещё я со дня на день ждал провала во сне в демонический домен — каждый оборот влечёт за собой встречу с этими существами. Но его всё не было и не было. Хотя… я стал замечать, что время, проходившее между оборотом и попаданием в домен увеличивается. Понемногу, но факт налицо.
Спать улеглись — Машка, традиционно на печке, я с Эльфи на топчане, а для Сиджи, Юта и Адельки мы собрали ещё один топчан, для чего пришлось напластать досок из остатков комлей. Дети спали справа от входа, там, где у нас была вешалка для одежды.
Утром перекусили, обрядили Машку в заранее пошитую для неё из мягких кожаных ремешков шлейку (кошку пришлось уговаривать), прибрались за собой, по русскому обычаю присели на дорожку. Я телекинезом прикрыл дом на засов изнутри, на окна деревянными шпильками были нашиты дощатые щиты. Всё, выдвигаемся…
Вершины деревьев ушли вниз. По эмпатии пришёл страх от Эльфи и Адельки, сидевшего в самом конце сооружения. Сиджи и Ют полностью мне доверяют — от оме не может быть плохого, а также, как искусники-менталисты, немного, в меру сил, помогают мне. Веник, закреплённый ремнями в кожаном конверте у меня на груди, не спит — любопытно таращит синие глазёнки. Телекинетический щит установлен. Поехали!
И было у нас солнце! Точнее Элла.