— Ма-аш, Эльфи где? — спрашиваю я так и крутившуюся по берегу и у кустиков кошку.
Та отвлеклась от вынюхивания, чего-то для неё интересного, дёрнула хвостом и повернула голову в ту сторòну, куда ушёл омега.
— Присмотрите тут с Машкой, — обратился к Адельке, осторожно перекладывая Веника на песочек и укладывая рядом с ним спящих Сиджи и Юта.
Ну никакого покоя! Эх, Эльфи, Эльфи…
Отошёл подальше от разомлевших в тенёчке от сундука омег. Выброс Силы. Информация об округе пришла быстро. Эльфи рядом, недалеко, метров сорок на глаз. Рядом крупного зверья нет. Около омеги кто-то сравнительно мелкий. Сорок метров по глухому дикому лесу — это много. Что он там делает?
Осторожно, так, чтобы не хрустнула веточка, пробираюсь вслед за ушедшим омегой. Эльфи в расстёгнутом кожаном плаще с откинутым капюшоном присел на корточки возле ствола довольно толстого дерева, протянул руку к кому-то у земли.
Некрупный длинный с короткими лапками зверёк, острая мордочка, чёрная блестящая шерсть, круглые ушки, чёрные блестящие глазки. Животинка сторожко принюхивается к тянущимся к нему пальцам. Что-то мелькнуло в голове. Зверёк невысок, резок в движениях, тело длинное — похоже кто-то из куньих. Норка? Куница? Или? Соболь? Страшный, несмотря на размеры, жестокий хищник.
Зверёк, сидевший под деревом мордочкой в мою сторòну, заметил меня, раздражённо цокая, взлетел по стволу вверх на два моих роста. Любопытно свесившись, смотрит сверху вниз.
— Эльфи, ты куда ушёл?
— Я, оме, тут в туалет… А он рядом…
— Что, тоже за этим же делом?
— Нет, оме, нет, просто рядом был… А я таких не видел никогда…
— А ты знаешь, золотой мой, кто это?
Эльфи, к тому времени поднявшийся, пожал плечами.
— Это, Эльфи, соболь.
— Кто?! Соболь! Быть не может! Это! Это же! Давайте поймаем, оме. Вы же можете! Поймайте, оме!
— Спасибо скажи ему, Эльфи. Такой как ты ему на один зуб!
— Ой, оме, вечно вы… Мелочь какая-то.
— Да, да, мой неверующий друг. Именно так. Твоё счастье, что он людей никогда не видел и любопытен сверх меры. А то бы… Он, если хочешь знать, косулю берёт запросто…
— Да-а?
— Вот тебе и да. Ладно пойдём, пока ещё кто-нибудь к нам не припёрся, — я приобнял Эльфи за плечи, — ты что же убежал-то? Мы ищем его, ищем…
— Да как-то, оме… Вы там с мелкими…
Ревнует. Мы с ним зиму практически вдвоём прожили. Вот он и привык к моему вниманию. Да ещё статус Личного Слуги исключительности прибавляет.
Я притянул Эльфи к себе, поцеловал в макушку.
— Устал я, Эльфи. Сиджи и Ют тоже устали… Ладно, пойдём, перекусим…
Хлопнув омегу по попке, пропустил его вперёд.
Остановился. Огляделся по сторòнам. Силовой выброс. Нет. Никого крупного рядом нет. Это радует.
Уже выходя из кустов к озеру, прям вот-вот, рукой подать, я вляпался в следы раздумий кого-то из двоих — либо Эльфи либо Адельки…
Поиграв желваками, унял первый гнев, прошёл к костру, возле которого, подкладывая веточки в огонь, сидели Эльфи с Аделькой.
— Там кто сидел? — ткнул я пальцем в кусты, из которых вышел.
— Я, оме…, - растерянно откликнулся Эльфи.
Кое-как содрав сапоги, я швырнул их к берегу:
— Иди отмывай! Быстро!
Эльфи побледнел, ойкнул, прикрыл рот рукой, быстро подхватился с корточек, на которых сидел, кинулся к берегу.
— Аделька! Задание тебе! Сейчас идешь к сундуку, там хлеб, колбаса. Чай и бутерброды на всех!
Я вас, заразы такие, научу родину любить!
Закинул портянки на плечо и, блаженно перебирая пальцами босых ног в тёплом песке, побрёл к нашему летающему банану. Присел рядом со спящими омежками, переложил дремлющего чмокающего губами Веника на колени и, прикрыв глаза, привалился к сундуку…
В первый день полёта мы останавливались еще пару раз. Я выбирал место — полянку, как правило, у воды. Садились, Эльфи и Аделька организовывали костёр, а я и мелкие омежки отдыхали.
До вечера, судя по времени лёта, отмахали километров двести-двести пятьдесят.
Ночевать встали на ровном бугре, под которым тёк неширокий ручей. Деревья в этом месте не подходили к ручью слишком близко. Почему-то бугор шагов на двадцать был свободен от леса. Тут и разбили шатёр.
А утром, взлетев, мы увидели, как по западному краю неба проходила гроза. Громоздила горы чёрных и лиловых облаков. В их толще загорались ветвистые молнии, а потом с большим опозданием, к нам подкатывал ворчливый, уставший гром.
Оттого, что светило солнце, тучи казались особенно мрачными, а молнии — тусклыми, чуть заметными. Это выглядело зловеще. Но мы не боялись грозы. Дул восточный ветер и отодвигал ее за горизонт, подальше от нашего пути.
Потом гроза у горизонта пролилась дождём и стала рассеиваться. Загорелась большая радуга. Она, как ворота великанского дворца, упиралась двумя концами в леса, и зеленая лесная шкура просвечивала сквозь ее разноцветную толщу.
Все же знают, что к радуге приблизиться нельзя — она будет убегать, а потом рассыплется, растает, как мираж.