Помусолив во рту палец, я попробовал слюной стереть грязь с головки. Лучше бы я этого не делал. Для меня ничего не изменилось, а вот нага, казалось, сошла с ума. Видимо, запах от слюны и смешавшейся с ней смазки вызвал в ней что-то такое… Она и в прошлый раз была в неадеквате от запахов нашего с Аул Бит секса.
Муника сжала ручки в кулачки, моляще сложила их на груди (а вот, кстати, сиськи у змеи — это как? тоже млекопитающее?), на меня уставились жёлтые глазки с расширенными круглыми зрачками:
— Дай, Вих-х… — услышал я мольбу, — дай… мне…
А ну как укусит!
Я медлил.
Ко мне протянулась ручка, покрытая мягкой оранжевой прохладной кожей. Дай ей и всё!
Ручка тянулась к промежности, а я, остановившись, как заворожённый, наблюдал за происходящим. Вот ладошка скользнула по корню члена к мошонке, чуть сжала её, при этом как-то коварно задев коготком розетку ануса. Зараза такая — дрогнул я.
Муника, видя, что я не сопротивляюсь, приблизилась ещё ближе, чуть опустила голову и открытой головки коснулся невесомый кончик змеиного языка. А… Да чёрт с ней! Хочет, пусть вылизывает.
Язычок протянулся дальше, шевельнул мошонку, так, что яйца свесились по обе сторòны от него, коснулся ануса… А-ах-х…
Вернулся назад, опять раздвинул яйца… Нага, следуя за своим божественно ловким органом, надвинулась на член, принимая его внутрь рта. Прохладненькая…
Где-то внутри её рта, с боков, что-то сжалось и плотно обхватило пульсирующий от долгожданной ласки (да тебе, блядь, через каждые пять минут ласка долгожданная!) член. Подвижный скользкий язык сновал по его нижней поверхности, расталкивая яйца и каждый раз утыкаясь в анус. М-р-р-р…
Оо-х!..
Да что ж такое-то! Демон любви… Чуть кто за член схватил и вот я уже лужицей растекаюсь! Как же этот Вигдис до такого возраста дожил-то? И эта вот… Где и сосать так научилась? А хотя да… Тут есть создания с членами. И зовут их Канно и Вилда…
Ты мне лучше скажи, друг ситный, кончать будем или нет? Кончу — сил не будет. Хвост ещё придавил, голову расшиб, цепочку порвал, камушек потерял, а он не простой…
А Муника эта старательная, вон как трудится…
Нага двигала головой между моих ног, одной из своих ручек придерживая моё бедро, а другую она запустила себе вниз и сейчас орудовала пальчиками в мокром влагалище. Соски на её грудях почернели и затвердели, сама грудь тоже уплотнилась — я ради интереса дотрòнулся до прохладной кожи — нага непроизвольно дёрнулась — видимо очень чувствительная грудь у неё.
Не, кончать не будем. Хотя я чувствую, что силу она из меня не тянет. Похоже, как нага, так и дракошка, существа живые, не магические.
Опустив руки на твёрдые груди наги, я захватил каждую из них в ладонь и, чуть прижав соски большими пальцами, погладил их сбоку и перешёл на самые кончики. Тело наги, откликаясь на ласку, дрогнуло, она непроизвольно судорожно выдохнула, язык остановился у самого ануса…
Груди стали плотнее и я, не трогая сосков, подвигал их по грудной клетке целиком, ощущая под пальцами рёбрышки. Та-ак. Нагу затрясло. Кожа Муники стала теплее. Ещё раз подвигаем… Я тебя научу родину любить! И ещё… А теперь соски, только они…
Язык наги перестал двигаться по члену, упёрся в анус и мелко дрожал, хотя голова ещё двигалась, зажимая член гортанью туже и туже.
А теперь и грудь и соски сразу. Об них можно было уколоться — так они затвердели, а грудь уплотнилась настолько, что по твёрдости стала напоминать бицепс накачанного культуриста. Муника перестала, наконец, двигать головой (чего я, собственно, и добивался — решил же не кончать), язык её сильно толкнул размятую розетку ануса и провалился внутрь, не желая выходить назад, к руке наги, орудовавшей во влагалище, отпустив моё бедро, присоединилась вторая и они обе мокрые, разведя половые губы в сторòны и открыв мочеиспускательное отверстие, полезли в хлюпающую глубину — одна, тремя из четырёх пальцев, к матке, а вторая в уретру… на всю длину указательного пальца…
Хвост наги сжался, свился в кольцо, распрямился, хлестнув по столбу лестницы, ещё раз, ещё… Во рту Муники раздался щелчок и член мой оказался зажат в замке плотных тканей, а тело наги неистовствовало — хвост метался и бил по чему попало. Я, опасаясь за своё орудие, зажатое во рту наги, обхватил её за узкие плечики ногами и прижал голову Муники к лобку. Она пыхтела сквозь узкие ноздри и едва слышно постанывала — рот был занят мной. Наконец, тело и хвост полузмеи (а кто же она ещё?) мелко задрожали, пальчик, бывший в уретре, вышел и оттуда тяжело плеснули и поползи по коже живота вниз прозрачные тягучие капли.
Обоссалась что ли?
Не. Не похоже.
Последним каплям выплеснуться уже не хватило сил и они просто сочились вниз по складкам губ влагалища, оставляя блестящую дорожку на коже наги.