Со вздохом встаю с кушетки, елда немного успокоилась и отвисла книзу. Пойду, поищу свою комнату. Если у футок и Эдесс такая есть, то и у меня должна быть. Вышел в коридор. Огромная футовская комната — одна на двоих, я уже был в ней — красный полумрак задёрнутых на высоченных окнах портьер, туалетный столик со всяким косметическим добром, воздух, пропитанный запахом ароматов…
Ещё комната. Меньше чем футовская. В бежевых тонах, стены цвета кофе с молоком закрыты причудливым светлым узором резной кости, расписной сводчатый потолок, теряющийся в вышине (3–4 моих роста), несколько пуфиков от шоколадного до цвета слоновой кости, узорчатые портьеры на высоких, почти до потолка стрельчатых окнах с частым прихотливым переплётом, ковра нет и виден узор деревянного наборного паркета, скрипнувшего под моим копытом, в углу напротив входа, в широком низком узорчатом горшке высокое незнакомое растение, боком к проходу — широченная кровать с костяными столбиками для балдахина, но без него — целый стадион для ебли с алым постельным бельём. Пяток подушек всех размеров. Одеяло комом валяющееся посередине.
Напротив кровати, у стены, зеркало, под ним комод. Направо от входа шкаф. Зашёл внутрь. Паркет скрипнул под ногами. Прошёл к комоду. Выдвинул ящик. Какие-то побрякушки, браслеты, цепочки, горжеты. Чьё это? Зачем столько? Взял широченный жёлтый узорный браслет. Тяжёлый. Золото что ли? Сильно похоже. Вот так просто валяется? Хотя, кому тут воровать?
Чуть поскрипывая деревянными плашками, прошёл к шкафу. Открыл. Такие же, как на мне рукава и штанины — белые, изумрудно-зелёные, бордовые с такими же толстыми плетёными золотыми швами. Это… Моё что ли?
Ком на кровати шевельнулся:
— Какого хуя? Кто там шароёбится? Свалил нахуй!
Из складок высунулась широченная плоская морда с узкими, как с жесточайшего похмелья густо накрашенными чёрным, глазами, длинные уши, проколотые толстыми кольцами белого металла, с высоко поднятыми концами торчат в сторòны.
— Инкуб ебучий, пошёл нахер! — проскрипело существо.
Я в этом домене видел всех.
Всех кроме…
Таррет. Никто кроме неё не может быть.
— А ты… тебе, что здесь надо?
Гоблинша выпросталась из одеяла. Невысокая, с большими для такого роста сиськами, на руках кожаные чёрные перчатки без пальцев до локтей, крепкие коренастые бёдра перетянуты широченными кожаными ремнями. Безволосое (даже на голове ни волоска) белое, чуть отдающее в зеленцу, тело. Многочисленные белые острые зубы в широком, до ушей, толстогубом рту.
— Хули смотришь! Где хочу, там и сплю! Тебя, мудака, не спрашиваю. Вали, футовские хуи облизывай!
— А ты, я смотрю, уже напробовалась, раз спать завалилась, — решил я ответить на хамство.
— А тебя ебёт? — гоблинша встала, растопырила кривоватые ножки и бесстыдно расщеперила безволосые половые губы, заглядывая в промежность, — Сука! Ссать хочу, а ты мне мозг ебёшь!
Таррет резво соскочила с кровати (при этом, ростом оказавшись мне до пояса), пробежала в угол к цветку, не приседая, растопырила ножки, руками вывернула половые губы так, что я увидел отверстие уретры и начала бурно, с брызгами, мочиться в грунт.
— Ты что делаешь? Ты что творишь!?
Я схватил с кровати первую попавшуюся подушку и, подскочив к Таррет, треснул её по голове. Она прекратила изливаться, ловко увернулась от второго удара и заскакала по комнате:
— Мудила криворукий! Я тебе в следующий раз на подушку нассу!
Гоблинша, в очередной раз увернувшись от подушки, изловчилась и отвесила мне пинка, попав прямо под хвост. Больно!
— А! — восторжествовало мерзкое существо, топоча голыми пятками по паркету, обуви у неё не было, только лодыжки были перетянуты кожаными браслетами, — Засадила я тебе в задницу! Ещё пару раз попаду и кончишь, тварь ебливая!
Да что ж такое-то! Я принялся с удвоенной энергией гонять гоблиншу по комнате и смог, наконец, выгнать её в коридор.
— Тварь копытная! Дятел хуеголовый! Я тебе припомню! Давно сам себе не отсасывал?! — раздался мерзкий скрип её голоса, удаляясь дальше.
Фу-ух! Я обессиленно сел на кровать, бросив подушку рядом.
Значит, это моя комната. Я оглядел с боем доставшееся помещение. А ничего. Мне нравится. Пустовато только. Хотя, зачем мне?
Вонять теперь будет — посмотрел я на мокрую землю в горшке с цветком. Хм. Так-то я ни у себя, ни у кого из демонов желания мочиться не замечал. Тем более чего-то более серьёзного. Демоны — существа энергетические. А вот только что, на глазах у себя, получил подтверждение, что гоблинша живая, как дракошка и нага. Получается, им туалеты нужны… И еда…
Надо Эдесс поспрашивать.
Я спускался вниз по пандусу и уже был в коридоре с факелами, как вспомнил, что Эдесс сейчас не до вопросов. Нда…
Немного не доходя до входа в комнату Эдесс, коридор поплыл, я погрузился в пол и проснулся.
Судорожно вздохнув, проснулся. Посапывают омеги. Эльфи слева от меня доверчиво прижался к плечу и едва слышно дышит. Все спят. Один я путешествую чёрт-те где. Задница ещё зачесалась. Прямо в том месте, куда пришёлся удар ноги гоблинши…
Эт-то, что ещё за новости?..
Охо-хо-хо, вставать надо. Веника пора кормить.