И вот теперь хожу с двумя разными глазами — один насыщенного бриллиантово-зелёного цвета, второй светящийся ярко-алым светом. В зеркале, конечно, выглядит впечатляюще. Но деваться некуда. Ульрих после обретения зрения был в полнейшем восторге. Хоть и в моно режиме, но для него видеть хоть что-то, чем вообще ничего дорогого стоит.
Занимался всеми этим делами я более десяти дней, вообще надо сказать, что система подсчёта времени на Эльтерре выглядит так: неделя состоит из 10 дней, в месяце 4 декады, в году ровно 400 дней и 10 месяцев.
Времени на шатание по замку, пока я был занят глазом у меня, не было и для меня стало неожиданностью когда ко мне пришёл Оле и попросил зайти к Шиарре.
Заглянув в спальню Шиарре, я с трудом в полумраке из-за задёрнутых штор разглядел на кровати ком одеял. Раздёрнув шторы на окнах, я открыл окно и впустил свежий воздух. Ком на кровати зашевелился и из под одеяла выглянул блестящий глаз.
Отдёрнув одеяло я обнаружил… Да даже слов подобрать не получалось. Некогда привлекательный оме с роскошной золотистой шевелюрой на голове не походил даже на свою тень. И это за десять дней! Скелет, обтянутый кожей, небрежно завязанные в низкий хвост свалявшиеся волосы, впалые щеки, черные круги под глазами, как у панды, трясущиеся руки. Да в этом незнакомце Шиарре можно было узнать только потому, что он был в апартаментах Шиарре. Увидь я такое страхоебище где-нибудь на улице, прошел бы мимо, подкинув пару монет на пропитание из жалости.
Шиарре начал подавать признаки жизни и более того, уже активно карабкался вверх по моей штанине.
— Ульрих… хороший мой… — едва слышно шептал Шиарре.
— Хрен тебе! — отодрав Шиарре от себя, я отшвырнул его в сторòну, — Ты какого себя до такого довел? Псих ебанутый! — постепенно я успокаивался, но не настолько, чтобы прòникнуться жалостью к суициднику: хочет сдохнуть, пусть дохнет!
— Мой… мой… мой… — Шиарре как мантру повторял одно и тоже слово, подползая ко мне на четвереньках с маниакальным блеском в глазах.
— Да на хуя мне такая тряпка нужна? — сложив руки на груди, ехидно поинтересовался я у Шиарре, — Куда делся самоуверенный и респектабельный оме? Тот, который никому не показывал свои слабости? Тряпка! — провоцировал я Шиарре.
— ТРЯПКА?! — Шиарре не просто заорал, он зарычал! Глаза блестели от злости, щеки раскраснелись, кулаки сжались, — Я тебе сейчас такую тряпку покажу! — все же истощение взяло свое, и, вскочив на ноги, оме покачнулся, но не упал.
— Ну?! Ну что ты мне покажешь? Как тебя все это время во все дыры пялили?
— Никто меня не пялил! — взвизгнул уязвленный Шиарре и бросился на меня с кулаками.
Одним движением я подловил оме и опрокинул на пол, прижав своим телом так, чтобы он даже вздохнуть без моего разрешения не смог.
— Ну? Что же ты мне хочешь сказать? Ничего? — шипящим шепотом, дотрагиваясь губами до уха оме, поинтересовался я, все сильнее и сильнее заставляя Шиарре сопротивляться и бороться за себя, а иначе он снова бы скатился на свое дно.
— Ненавижу! — просипел Шиарре.
Откровенно говоря, я сам вошел во вкус.
— Вреш-шь. Себя можешь обманывать сколько хочешь, а меня не получится! — я скатился с Шиарре и, хлопнув его ладонью по костям, где когда-то была задница, поднялся на ноги. Если Шиарре для стимула к жизни нужна ненависть, то пусть будет так. Я дам! У меня ее в избытке!!!
Противно самому себе признаваться, но даже в таком плачевном состоянии Шиарре был привлекателен для меня, не в плане сексуального притяжения, а как идеальная жертва, «антистрессовая подушка» для битья, гребаный мазохист, который всё вытерпит и слова поперек не скажет… СУКА!!! Да мне себя ненавидеть надо!
Меньше всего я ожидал, что Шиарре, обхватив своими руками мое запястье, прижмется лицом к ладони, поцеловав в серёдку. Как же мне захотелось сжать кулак! Захотелось, но не смог, ведь оме настолько доверчиво ко мне сейчас льнул.
— Уродище… — скорее себе, чем Шиарре, прошептал я.
— Ненавижу, — так же откликнулся он и, наверное, тоже не мне… Выдернув руку, пока не наделал глупостей, я потопал на выход.
— Ты… ты мне нужен… — я видел, с каким трудом Шиарре дались эти слова, но ведь он еще не знал кого я видел в нем.
— Шиарре, ты не понимаешь, чего хочешь…
— Это ты не понимаешь!!! — перебил меня оме, забегая чуть вперед и становясь на дороге.
— Тебе плевать на тех, кому ты не безразличен!!! — у Шиарре начиналась истерика.
— Быстро мыться пошёл! — скомандовал я, прерывая омегу.
— Оле, ванну готовь! — крикнул я в дверь спальни.
Силы покинули Шиарре, он обессиленно опустился на пол и зарыдал. Оле быстренько сварганил ванну и мы с ним аккуратно подняв Шиарре под руки повели его мыться.
Зачем мне всё. Ничего не хочу. Скорей бы всё кончилось. Не трогайте меня. Кто здесь ещё? А-а, это ты. Ну и зачем пришёл? Издеваться? Ну вот он я, давай прикончи меня. Всё равно мне без тебя не жить.
— Ульрих… хороший мой… — прошептал я едва слышно подбираясь к своему истинному.
— Хрен тебе! — Ульрих отшвырнул меня в сторòну.
— Мой… мой… мой… — дикое желание прикоснуться и вдохнуть запах Ульриха вело меня у нему.