Летел я долго. Сначала на восток, потом повернул на север. Без компаса сложно, конечно, но поднявшись повыше, в мёртвую голубую ледяную высоту, ориентируясь так, чтобы хребты гор шли поперёк моего маршрута движения, летел и летел без остановки, из-за чего резерв энергии упал на три четверти. Останавливаться нельзя — в прошлый раз демоны смогли отследить место моей посадки, там, где я изображал из себя горгулью Нотр-Дама.
Уже к вечеру, в сумерках пересёк последний из хребтов и увидел под собой альпийские луга, переходящие в редкие деревца.
Скользя по сочной траве, приземлился. Прислушался к себе. Я демон спать не хочу. Физической усталости нет. Задолбался — это да. Усталость моральная. В этом случае поможет переключение деятельности.
А значит, что? А то.
Я кто? Маркиз Аранда. Вот и надо ставить пограничные столбы своей марки. Сказано — сделано.
Выбрав гранитную скалу покрасивше — чтобы покраснее и побольше включений — так живописнее, вырезал из неё обелиск, как в Египте. И со всех его четырёх сторòн навырезал гербов — Великого герцогства Лоос-Корсвар и Улькин. Отшлифованный до зеркального блеска шестиметровый обелиск был вкорячен в грунт поглубже, так, что его нижний конец пришлось вставлять в камень (он здесь кругом), а следы разработки в той скале, откуда я брал камень, были затёрты.
Пока возился с камнем, пока то, да сё, стемнело. Поскольку ходил ногами и махал руками, резерв просел незначительно. Отсутствие света мне не помеха, так, что летим дальше, теперь уже вдоль склона. Выйду на меридиан Майнау, где стрелка нарисована, там потом будет долина гейзеров, а дальше путь до пещеры я помню.
Уже под утро, выдавив из себя всё, что только можно, я из последних сил, не сел, а прямо таки, шлёпнулся на широченную площадку перед пещерой. Демонический оборот закончился, тело колотило от холода, дышать, как обычно нечем. Выблёвывая из желудка и лёгких отторгаемые организмом омертвелые ткани пополам с кровью, я на животе едва полз к каменным, закрытым на ночь дверям.
Эй вы, сонные тетери, открывайте брату двери…
Открывайте…
Худой кулачок потянулся вверх и не смог стукнуть в камень…
Когда рассвело, Сиджи и Ют совместными усилиями распахнули толстенные каменные двери.
— Ой…
Дверь, открываясь, поволокла и задвинула в тень худое тело. Истощённый, покрытый ссадинами и царапинами, с разодранными боками, за дверью лежал абсолютно лысый человек.
Кто это? Откуда?
Эльфи, выскочивший на вскрик, со слезами бросился на спину лежавшего.
Это, оме! — Личный Слуга всегда узнает своего сюзерена.
Оме был осторожно поднят, отлевитирован в спешно нагретую ванну, отмыт и под едва сдерживаемые рыдания Эльфи размещён на разложенном спальном мешке. Надо сказать, что и все остальные, кроме Веника и Машки шмыгали носами и вытирали слёзы — оме неожиданно оказался дорог всем. Тело, худое, с торчащими рёбрами и провалом таза, руками и ногами — спичками, так, что любой анатом признал бы в нём кахексию тяжёлой степени, где можно, как в анатомическом пособии пересчитать каждую косточку (должно быть 206), раны, хоть и переставшие кровить, но настолько многочисленные, что казалось, оме побывал в собачьей свалке, и лицо, заострившееся, исполосованное свежими шрамами, постаревшее лет на двадцать, с резкими морщинами, сине-чёрными глазными впадинами и гладкой, как колено головой…
Сиджи и Ют, перешёптываясь, разглядывали тело оме. Источник оме, видеть который он научил их ещё в Майнау, едва теплился. Оме, конечно восстановится — Великая Сила прòнизывает всё живое на Эльтерре и не даст просто так погибнуть искуснику, но оме надо помочь. Подстегнуть источник.
Машка, увернувшись от рук Адельки, попытавшегося её поймать, осторожно в растяжку (чтобы не так сильно давить) разлеглась на солнечном сплетении оме Ульриха, и грозно рычала на любую попытку снять её с лежащего навзничь хозяина.
Оме был без сознания. Дети-искусники, как весьма сносно овладевшие телекинезом и левитацией, взяли на себя заботы по уходу за телом.
Два раза в сутки, оме левитировали в ванну, мыли и отогревали зябнущее тело в тёплой воде.
Свежего мяса не было и Ют, как имеющий руки, на пару с Машкой ходил на охоту. Омежка держал кошку на руках и они вдвоём, левитацией осторожно спускаясь по крутому склону в разогретое солнечное ущелье, выискивали кекликов. Машка наводила бестолкового человечка на добычу, таившуюся в зарослях, а Ют хватал птичку телекинезом, сворачивал шею, прямо там же потрошил и, наловив три-четыре штуки и дав Машке удовлетворить свои охотничьи инстинкты, для чего та, прижав уши, неуловимо прокрадывалась в кусты и там набрасывалась на затаившуюся добычу, а потом с победным видом, задрав хвост, гордо волокла добычу к ожидавшему её Юту, удачливые охотники возвращались в пещеру.
Аделька на пару с Сиджи, зажигавшим шарик пирокинеза, варил бульон, а Эльфи, с глазами на мокром месте, не доверяя никому, осторожно, маленькими глоточками поил им ослабевшего оме.
И вот оме, по прошествии трёх дней, переполошив всех посреди ночи, заорав и попытавшись куда-то ползти, наконец, очнулся…