Топая по стланям деревянными башмаками, мимо меня к носу лодки пробрался Инграм — нижний конец длиннющей реи привязан там. Альфа возится с узлами, о чём-то треплется с Аделькой, тот хихикает. Инграм выпячивает грудь, показывает пальцем в берег, Аделька удивлённо таращится вслед за пальцем Инграма, потом мальчишки уже вдвоём пробираются обратно и у мачты Инграм начинает что-то показывать и рассказывать заинтересованно внимающему Адельке. К бортам лодки мачта притянута канатами и с одной сторòны в канаты вделана плетёная лесенка наверх. Корзины на вершине мачты нет, но по этой лесенке можно забраться достаточно высоко, до места крепления реи с мачтой, и вот Инграм подбил Адельку лезть по этой лесенке наверх, посмотреть на море сверху. Омежка, притворно попискивая от страха, лезет по качающейся мачте вверх, а Инграм, лапая его за задницу, лезет следом и придерживает. О! Осеняет меня, вот и жених нашему Адельке.
Я толкаю локтем загрустившего от качки Эльфи и шепчу:
— Смотри-смотри, Аделька заигрывает.
Эльфи морщит моську и скептически бросает:
— Ну, так и оставьте его, оме, с ними. А мне и с вами хорошо, — вздыхает он и лезет обниматься.
Вим, смотря на сына, блаженно, как кот, жмурится на блики света на воде…
Перед самыми сумерками, которые в здешних широтах наступают почти мгновенно, Вим начал командовать и лодка, поскрипывая мачтой и реей, с перекладываемым Инграмом парусом, начала поворачивать к берегу. Наш кормчий, по одному ему ведомым признакам отыскал вход в неприметную бухточку, размером как раз для таких лодок и когда по его команде парус был спущен, на вёслах искусно провёл лодку между огромных камней. Зашуршал золотистый песок под килем, лодка мягко ткнулась в берег. Инграм, опережая отца, выскочил с канатом, напружился и, рисуясь перед Аделькой, попытался втащить лодку выше на берег. А я, внутренне усмехаясь, помог ему левитацией и наш гордый корабль влетел на берег, глубоко пропахивая килем мокрый песок, так, что отец заорал на бестолкового сына:
— Ты что наделал?! Балбес! Пустая башка! Как лодку теперь на воду спустим!
Инграм, шлёпнувшийся на задницу от того, что лодка пошла неожиданно легко, ошарашенно сидел на песке и смотрел на дело рук своих.
И действительно, лодка была так далеко вытащена из воды, что до уреза оставалось минимум два метра!
— Эй, хозяин, — позвал я Вима, — оставь его, утром прилив будет и вытолкнем лодку.
— Да не бывает тут у нас приливов! Это в океане только, — раздосадованно махнул рукой Вим, — вырастил балбеса! На свою голову… Эх…
Поставили шатёр уже в темноте. И хорошо, лишний раз никто не видит, как мы с Сиджи и Ютом орудуем телекинезом и левитацией.
В котелке побулькивала крупа, Эльфи снимал пробу ложкой, я в окружении детишек сидел на куске бревна, давным давно выкинутого на берег и уже порядком изрубленного на дрова рыбаками. Машка где-то в скалах на разведке. А Аделька-то где?
Вон и Вим копошится в вытащенной лодке, ругаясь себе под нос, перебирая канаты и поправляя скособоченное рулевое весло, а Инграма тоже нет.
Машенька! Позвал я кошку по той своебразной связи по которой она разговаривала со мной. Кошка откликнулась тут же. Где-то выше нас она, в скалах. Вот же! Сумела забраться!
Аделька где? Гони его к нам!
В ответ полыхнуло удовлетворением.
Я сижу и пялюсь в гипнотическое пламя костра. Когда я последний раз так сидел? Всё пирокинез, да пирокинез. Эльфи, намешав чего-то ложкой в котелке, попробовал сам и теперь бережно, прикрывая ложку снизу сложенной лодочкой ладонью, несёт мне тоже снять пробу.
— Ай! — взвизгнул где-то в сторòне в темноте Аделька. Эльфи вздрагивает и всё, что он нёс мне попробовать, оказывается на песке.
Темно — глаз выколи, а прислужник наш по камням шарится, зараза такая. Небось целовался там. С Инграмом с этим.
Смутно забелело пятно белой рубашки и Аделька, смущённый донельзя, показался в круге света костра. Следом виднеется тень Инграма. Точно целовался. Вон и губы опухли. Уж мне-то с моим зрением всё видно как днём. Следом ленивым галопом скачет Машка.
— Аделька, сейчас кушать будем и спать, — отдал я распоряжение, — или у тебя другие планы на ночь?
— Нет, нет, оме, — омежка неподдельно смущается, повесил голову, пытается водить носком своего сапожка по песку, слышно как хрустят пальцы рук, сцепленных за спиной.
Детский сад — штаны на лямках!
— Да? — удивляюсь я такой скромности, — а то, может быть тебе в лодке постелить. Смотри, ночь-то какая, — повожу я рукой, призывая в свидетели этого неопровержимого факта море, скалы и бархатное чернеющее над нами небо.