— А проценты? Мой сладкий, ты проценты забыл, — мило тянул Юрген и вдруг его лицо изменилось, стало каменным, улыбка пропала, серые глаза заледенели, — Оделся быстро! — рявкнул альфа, заставляя вздрогнуть не только Вивиана, но и Леандера.
Вивиан дрожащими руками натягивал на себя рваные чулки, алые шорты без трусов, затискивал маленький мокрый от спермы член в тесную ширинку, накинул и застегнул на шее блузку, а Юрген, порывшись в сумочке, вытащил кожаный плетёный ремешок с металлическим кольцом, застегнул его в карабинчик ошейника, который как часть образа, не снимая, таскал Вивиан, дёрнул его к себе и снова пропел, направившись к выходу из кабинета:
— Пойдём, мой сладкий, пойдём, детка…
Вивиан затравленно из-под изломанной брови длинно посмотрел на Леандера отведшего взгляд и утягиваемый за ремешок вышел вслед за Юргеном.
Они сели в портшез, Юрген, крикнул носильщикам:
— Домой!
Плотно задёрнул шторки, откинул в сторòну полу платья, обнажая здоровенный полуэрегированный член, плотоядно улыбаясь, за поводок потянул Вивиана к себе и прошептал прямо в аккуратное маленькое ушко, с целым рядом проколов, занятых тонкими колечками:
— Потрудись, детка. Я так тебя хочу…
На следующий день после сеанса психотерапии, проведённого мной с Лисбетом, ко мне в подвал заглянул Лизелот:
— Ваша Светлость…
— Лизелот, еще раз так скажешь — получишь в лоб, — я снова был занят — ремонт помещений дома шёл вовсю. Хотелось нормальных условий. Хотелось помыться нормально, а не по очереди в одной единственной ванне, хотелось условий достойных знатного оме (ну, как я их понимал — делать второй замок Хоэншвангау я, естественно, не собирался).
Большую партию букового бруса, хорошо высушенного, перекупленного мной у мебельщиков не без воздействия гипноза, завезли и сейчас я, после того как работнички Службы очистки приложили свои ручки к устройству двух дополнительных ванных комнат на втором этаже, трудился над декоративными панелями для отделки потолков и стен первого этажа.
— Ой, оме, прошу меня простить, оме Лисбет просит вас выбрать время и если вы сочтёте возможным, то…
Небольшой кусочек эбенового дерева, чёрный как смола, прилетел в лоб Лизелоту.
— Ай! Не надо оме! Господин Лисбет ждёт вас в гости! Сегодня! Если можно…
В этот раз, поняв, что спешки нет, пошли пешком. Переходили с Лизелотом из улицы в улицу, постепенно поднимаясь выше и выше.
Я разговаривал:
— Лизелот, а ты замужем?
— Нет, оме, — омега вздохнул, на лицо он не был страшненьким. Наоборот. Конечно, до милоты Лисбета ему было далеко, да и яркости стиля вапм, которая мгновенно привлекала внимание любого взглянувшего на Эльфи, в Лизелоте совсем не было. Но в нём присутствовал какой-то свой шарм. Омега был симпатичным. Вивиан, тот омега-танцовщик из клуба, видимо не зря так приставал к нему.
— А что так?
— Да так, как-то, оме… Даже и не знаю… Омег, ведь, больше чем альф. Сильно больше. Да и где его взять, альфу этого? Я всё с оме Лисбетом… Помогаю… Некогда мне… Так вот как-то…
— И много работы?
— Бывает. У нас ведь как? То пусто, то густо. День, два, три нет никого. А иной раз пациентов столько, что времени поесть не хватает.
— И что, оме Лисбет так устаёт?
— Да, оме. Сильно устаёт. Даже иногда заснуть не может от усталости…
— А по поводу чего ты меня позвал-то?
— А… оме Лисбет просил вам не говорить — сам скажет…
Ну, ладно. Копаться в мозгах не буду — сюрприз мне будет.
Действительно, сюрприз получился.
Оме Лисбет, помявшись, чем опять вверг меня в пучину умиления своим видом и растерянностью, выдал, то, что они, судя по всему, решили совместно с Лизелотом: Лизелот запомнил мой рассказ про Римскую империю, не дословно, конечно, но близко к оригиналу и теперь оме Лисбет уговаривал меня напечатать рассказанное и даже название они придумали в местном стиле: «Повесть о Римской империи и консуле её Марке Лицинии Крассе, а также о восставших рабах, их предводителе Спартаке и супруге его Фрине».
— Ах, оме, оме, — мы сидели в гостиной Лисбета, в той самой, в которой мы были, когда я у него оставался ночевать, — да ведь то, что я вам рассказал не подойдёт для печати. Ну, подумайте сами, рассказывал я вам эту историю, может быть час, вряд ли больше, а тем, кто будет читать её, это не понравится — слишком мало. А печатать пять-шесть страниц… Да и потом, там много такого, что власти могут не пропустить.
— Какие власти? Что там такого есть? — забеспокоился Лисбет, — У нас в Лирнессе можно печатать всё, что угодно…
— Да? И если я, например, закажу листовки, в которых будет написано, что Глава города дурак и извращенец, а Схолу надо сжечь, а потом раскидаю их по городу и деревням, то мне это позволят?
— Ну-у… Так то ответственность за оскорбление властей у нас никто не отменял… Нам, когда я учился показывали и рассказывали про это… Даже предмет такой был, дознаватель из Стражи читал и экзамены… были, — Лисбет расстроился, плечи его поникли, — Вы не разрешаете, оме?
— Да Сила с вами Великая, оме! — я поднял руки и хлопнул по поручням кресла в котором сидел, — Я, конечно же, не против, но дайте я подумаю…