Когда Эльфи увидел заказанные башмачнику по моим эскизам босоножки, то насел на меня с требованием педикюра. Вообще, от Ульки мне достались действительно изящные ручки и ножки и если с руками особых хлопот не было — ногти, впитавшие демоническую энергию ещё в замке и никак не желающие с ней расставаться были бритвенно-остры на кончиках, так что могли царапать каменные стены и имели чёрные, расходящиеся тремя лучиками полосы, то ноги… Я не видел там ничего особенного — ну ногти и ногти, чистые, подстриженные и ладно. Но Эльфи зудел и зудел. И вызудел, наконец. Я сдался на его уговоры и мне был сделан педикюр. Но лак только бесцветный!
Босоножки башмачник изготовил и для Эльфи. А что? Каблука нет, а в его состоянии — это то, что нужно. Да и жарко.
Так-то в Лирнессе встречалось изредка такое — люди носили босоножки, но основным трендом, по крайней мере для омег, всё равно оставались туфли.
На всех своих двадцати ногтях Эльфи развернулся в полную силу. Чего-то там пилил, шлифовал, подрезал кутикулы, красил в несколько слоёв, дёргал меня по поводу узора на каждом пальце и добился результата. Так как волосы у Эльфи были чёрные, кожа немного смугловата, то наиболее выигрышно он смотрелся с насыщенно-красной помадой. Ногти были выкрашены в чуть более тёмный, чем губы оттенок красного с перламутровым отливом (где и взял-то?) цвет. Безымянные пальчики на каждой руке были дополнительно разрисованы тонким золотистым узором. И сейчас Эльфи откровенно красовался.
Такая вот компания, состоящая из вызывающе красивых омег и двухгодовалого на вид ребёнка-альфы, неспешно прогуливалась вдоль набережной, неторопливо смещаясь в сторòну школы.
Я как раз подхватил Веника подмышки и поставил ножками на мраморные перила парапета, придерживая телекинезом. Веник смеялся, щурясь на солнце, лез обниматься и хватал меня за распущенные по спине волосы, как за моей спиной остановился портшез, который тащили сразу восемь носильщиков.
— Оме, — ловко подскочил ко мне самодовольно щурящийся альфа, судя по одежде дворянин, в светло-бежевом расшитом золотым узором жилете и рубашке с жабо заколотым брошью с крупным прозрачным камнем, — позвольте выразить вам своё восхищение…
— Маркиз Аранда к вашим услугам, господин… — я повернулся с Веником на руках, назвал свой титул, чтобы сразу расставить все точки над ё и сделал паузу ожидая услышать имя альфы.
— О! Ваша Светлость… Для вас, — альфа изогнулся в изысканном поклоне, — меня зовут Адольф, Адольф…
«Надеюсь, не Шикльгрубер?» — проскользнула у меня в голове мысль.
— … фон Ульм, барòн, — тонкие губы Адольфа не Шикльгрубера растянулись в улыбке, барòн протягивал мне руку, предлагая мне дать ему свою для поцелуя.
Рука моя дёрнулась из-под пышных манжет рубашки. Перебьётся…
Когда барòн разогнулся, отдав поклон и сальным взглядом пробежался по моему телу, как будто грязными руками облапал, мы с ним оказались одного роста.
— «Какой противный» — высказал Улька своё мнение у меня в голове.
Сиджи и Ют, оробев, прижались ко мне сзади, Веник, цеплявшийся за шею, резко показал барòну затылок, уткнувшись носом мне за ухо.
«Деревянный» — промелькнула ещё одна мысль. (ульм — это вяз)
— Советник посольства его величества короля Тилории в вольном городе Лирнессе, Ваша Светлость… — представлялся барòн дальше.
Однако…
Деревянный барòн продолжал:
— Когда мы с господином послом узнали, что в Лирнесс прибыли вы, Ваша Светлость, то так обрадовались и господин посол даже выразил мнение, что его Светлость, оме Ульрих, обязательно должен посетить посольство. А поскольку господин посол представляет сейчас власти королевства Тилории, то мы надеемся, что Ваша Светлость сочтёт для себя возможным принять приглашение господина посла барòна Эммериха фон Краутхайма и прибыть, сегодня же к четырнадцати часам, вот по этому адресу, — Адольф протянул мне большую, отпечатанную на золотом картоне карточку.
Приняв визитку, я воззрился на тонко улыбающегося барòна…
Фу-у… противный какой и мысли-то у него подстать, какие-то… поганые.
Пялится на меня и Эльфи и на слюну исходит.
— А собственно, чем обязан такому пристальному вниманию господина посла барòна Эммериха фон Краутхайма, господин Адольф?
Раздражение промелькнуло в эмоциях барòна и, готовясь давать разъяснения что-то там вякнувшему опальному супругу королевского братца (барòн не любил герцога), сука Адольф, не переставая улыбаться, представил как он хватает меня за горло, опускает на колени и развязывает шнурки на штанах…
— Ваша Светлость возможно забыли, но вы подданый королевства Тилории, а господин посол здесь и сейчас представляет власти Тилории, — паскудно улыбаясь Адольф мысленно приспустил штаны и представил, что суёт своё хозяйство мне в рот — соси, маркиз, причмокивай!
Ах, так! Ну, ладно!
— Да-да, господин барòн, я действительно запамятовал столь важное обстоятельство… Прошу меня извинить, — протягиваю барòну пальчики из-под манжет, — все эти хлопоты с войной и переездом сюда несколько выбили меня из колеи…
Да, я глупый омега, ты меня напугал, но, сука, дай только до тебя дотрòнуться…