— О! — пришедший поразился, увидев выглядывающих из-за моей спины детей, — как интересно…
— Это я. С кем имею честь разговаривать? — из под свесившихся по сторòнам лица густых прядей белых волос на гостя пристально, не мигая, смотрели зелёные нечеловеческие глаза с тонким вертикальным зрачком — очки я пролюбил в борделе.
— Меня зовут Максимилиан фон Мальберг. К вашим услугам, оме, — пожилой альфа церемонно раскланялся, приветствуя всех нас троих и скрывая оторопь, вызванную глазами маркиза (от меня не укрылась мелькнувшая в его голове желтизна дискомфорта), — искусник-менталист Схолы Лирнесса…
А! У меня же свиданка сегодня. В четырнадцать часов. С Гризелдом.
Город остывал после жаркого дня. Косые тени падали в переулки, путались в густых крòнах деревьев. Свет закатной Эллы пыльными дымными столбами прòнизывал тенистые дворики и улочки Лирнесса. Я сидел в кафе в самом низу Ноерштрассе. Лёгкий ветерок с моря покачивает края скатерти и доносит аромат от цветущего куста усыпанного алыми махровыми цветами с жёлтой серединкой. Столик, который я выбрал, находился не у самого парапета, а в глубине, закрытый с трёх сторòн шпалерами перевитыми буйно разросшимися какими-то лианами за которым я и ждал Гризелда. Весь в белом — рубашка тонкого полотна и такие же брюки прямого кроя, волосы без особых изысков Эльфи мне заплёл в низкую косу… С собой я ничего не брал, даже денег — с моими возможностями к телепортации, выдернуть из дома всё необходимое — раз плюнуть, а ручки-то — вот они! Свободны!
Гризелд… Вот зачем он мне? Только потому, что член возбудился? А он у меня до того и не реагировал ни на кого… Сам, то есть… Или просто захотелось пообщаться с миленьким омегой? Чёрт его знает…
Размышляя, покрутил на столе высокий стакан с бирновым соком, в котором плавали кусочки льда. Рядом, из-за решётчатых перегородок, сквозь листья слышался тихий смех, разговор — кафе к вечеру заполнялось людьми решившими отдохнуть после трудового жаркого дня. Где-то слышна негромкая музыка — менестрель перебирает струны лютни. Просто так, наигрывая ненавязчивую мелодию. Официанты — альфы и омеги, летали с подносиками между столиков, разносили вино, чай, соки, мороженое, лёгкие закуски, фрукты, пирожное.
О! А вот и он.
Гризелд глазами искал меня, стоя у входа на территорию открытой веранды кафе, в чёрной блузке с открытыми плечами, в свободных тоже чёрных брюках, из под широких краёв которых выглядывали пальчики, обутых в лёгкие плетёные сандалии, ног с педикюром. Сумочку из чёрной тиснёной кожи он сжимал перед собой. Костюм гармонировал с цветом волос и оттенял молочно-белую матовую кожу лица и рук омеги.
Я поднял руку от стола и шевельнул пальцами. Сосредоточенное лицо Гризелда просияло, узнавая, и он двинулся ко мне, а у меня в штанах снова шевельнулось.
— Оме…, - Гризелд подошёл к моему столику и судорожно мял в руках ручку сумочки.
Не бойся, я не страшный — начал я проезжаться по его мозгам, уговаривая не бояться моих глаз. Очков-то нет — спасибо борделю Юргена.
Встал и, приглашая омегу сесть, отодвинул ему стул. Гризелд, смущаясь, осторожно опустился на сиденье. Сила Великая! Какая кожа! Нежная, светящаяся изнутри, будто бы прозрачная, обходя севшего омегу, пальцы моих рук дёрнулись от предвкушения, охватившего меня дикого желания дотрòнуться до его плеч.
— Господин Гризелд… я вас ждал, — произнёс я, не отрывая своего взгляда от его заалевшего лица.
Я омега, он тоже и, несмотря на это, он чувствует моё к нему отношение, хотя никакой трансляции своих чувств я не допускаю. Не хочу и его прощупывать эмпатией. Это, ведь, придётся раскрываться, пускать в себя эмоции всех находящихся вокруг. Пока я не могу действовать в толпе так избирательно.
Мысленно толкнув официанта, я подозвал его к нам.
Фрукты, лёгкое белое вино (по ощущениям, градусов 8, не больше), пирожные…
Официант, показав нам этикетку бутылки, открыл её, разлил вино по тонким бокалам.
— Вы знаете, господин Гризелд, когда я впервые увидел вас… то…, - начал я, пристально вглядываясь в симпатичное лицо смущающегося омеги, решив для себя, что буду предельно откровенен, — то понял, что вы необыкновенно привлекательны…
Щёки Гризелда заалели, аккуратные ушки в которых в этот раз были серьги в виде колец, полыхали вместе со щеками.
Омега в смущении опустил глаза, затенив их густыми длинными ресницами:
— Оме… маркиз Аранда… я…
Ну, всё довёл мальчишку.
— Поэтому, господин Гризелд, я предлагаю выпить… За вас…, - тянусь прозрачным фужером к омеге. Лёгкий звон стекла…
Гризелд аккуратно отпил из бокала. Я пил глядя на него.
Нет-нет, я откинулся на спинку стула. Я его сейчас до обморока доведу. Ему же некомфортно!
Как там, у меня в борделе-то было? Всех люблю на свете я! Во-от…
Гризелд выдохнул, вскинул на меня свои серые глазищи, снова отпил вина, несмело улыбнулся. А дело-то пошло.
— С… спасибо…, оме…, - выдохнул он ещё раз.
— Да за что же?
— Ну, за… комплимент… спасибо… м-маркиз Аранда… оме…