— Не-не-не… Я пас, — попытался поднять непослушную руку Руди.
— И… и… я т-тоже-е, — протянул Юрген.
— Ну, блядь! Я один что-ли? — я оглядел поле боя.
Упившиеся, наплясавшиеся, нацеловавшиеся друг с другом, полуживые, в стельку пьяные, официанты, охранники, альфы и омеги из профессионалов заведения сидели и лежали в разной степени одетости. С люстры свешивалась одёжка Гречела и Роландана, закинутая туда на спор. За спинкой дивана тренькнула лютня — там шевелился, пытался встать на ноги и не мог подняться даже на четвереньки музыкант, её владелец, споенный нами в самом начале. Дела-а…
— Мужики! — Юрген и Руди повернули ко мне едва держащиеся головы, — а вот скажите… А чего вы не женаты, а?
Руди мучительно поморщился, пытаясь сосредоточиться, открыл рот и вытянул губы пытаясь говорить:
— У… у… — наконец, беспомощно выдохнул он.
Юрген, сидевший за столом подперев голову рукой и чему-то улыбавшийся, помотал головой:
— А на ком? Ик! Оме… О-оме… а вы-выходите за меня, а, оме? Я вас… ик, так люб-лю, ик!
Альфу одолела икота, выстреливавшая так звонко, что я такое только у маленьких детей слышал.
— Не, — отрезал я, — Тебе нельзя. Ты, — я уставил палец в альфу, — простолюдин…
— Ик! Так это, ик! Я титул куплю, оме, ик!
— Не. Фигушки, — я сложил сразу два кукиша обеими руками и, вращая, направил их в сторòну альфы, — искусник я, ме-е-е, — вывалил я язык убитому новостями альфе.
Руди, слушая наш содержательный диалог, таращил глаза, мучительно пытаясь понять, о чём же мы говорим.
— Ух, Юрка, я такого омегу знаю! Красивый. Волосы тёмненькие, личико белое, губки розовые, глазки серые такие, по самому краешку ободочек тёмненький. Он тебя любить будет. Деток родит. Ты, вон балбес какой, тридцать пять уже, а всё в платье рассекаешь. Не хочешь дело бросать, вон управитель есть. Ещё двоих замуж возьмешь… Здорово! Домой придёшь, а детки, такие, тятя, тятя, наши сети затащили… ой, не, это не то…
Юрген сидел за столом и пьяно кивал головой соглашаясь — верно оме говорит. Жениться надо.
— А… о… — послышалось от Руди, так и таращившего глаза куда-то перед собой.
— Ну, а ты, Руди, тоже женись. Эх, я таких девчонок знаю! Ой, ну, то есть омежки такие. Тройняшки! Руди, — я дотянулся до шеи альфы, ухватил за загривок и потормошил его, голова красного безвольно болталась, — ты только сам подумай! О! — я показал ему три пальца.
— Я… это… пятерых не потяну, — выдал он.
— Да не! Трое! — я снова показал ему пальцы.
Сколько кстати? Три же хотел, нет? Ну, точно, три — я перебирал рукой пальцы — раз, два, три, четыре. Три же надо!
— Они маленькие ещё. Ты, пока дела передаёшь тут, то да сё, они и подрастут. Тебе сколько лет? Двадцать пять? Двадцать пять, — уговаривал я альфу согласно мотавшему красной пьяной башкой, — Ну! А им двенадцать. Через пару лет замуж возьмёшь! Зато! Я тебе их покажу. Потом. А?
— А кто тут бу-будет? — послышалось от Юргена, как оказалось, внимательно слушавшего мои речи.
— А тут? Тут? Да вот хоть Виталька будет. Эй, Виталька, в управляющие пойдёшь? — толкнул я плечом прижавшегося ко мне Вивиана.
— Да он омега!
— Да какая, в жопу, разница! Кх-м, кх-м. Зато он изнутри знает как надо. Да? Знаешь ведь?
Тот что-то промычал и согласно кивнул.
— Ну! Знает! А я в дело войду! Значок повесим! Бордель маркиза Аранда! Лучшие бляди на побережье! Звучит! — меня несло куда-то не туда — искусники и знать сторòнились участия в подобных предприятиях всеми силами. А искусники ещё и не посещали.
— О! А ещё можно разъездной бордель открыть. Корабль побольше, искусника-водника и вперёд! До Вольных островов и обратно! А! Кур… кру… да что такое, блядь! Круизы, ой, развлекательные… Ну!
Вот так это всё и выглядело вчера. Или сегодня?
Вивиан, глядя на меня снова вздохнул, я тоже выдохнул, наполняя перегаром воздух номера. В голове омеги тускло засветился красный огонёк возбуждения. Голову целиком он не захватывал, а вот так вот, постоянно тлел, вымораживая и вынося мозг несчастному, превращая его в психически нестабильного нимфомана.
Протянув руку, я положил её на голову Вивиана, гася красноватый отсвет, тот молча благодарно прикрыл глаза, почувствовав умиротворение в душе.
Где-то сзади и за спиной снова заскрипели диваном. Да кто там?
Я осторожно сам себя приподнял телекинезом и посадил на задницу. Я голый? Голый. И Вивиан тоже. Хм…
На двух узеньких диванах составленных вместе лежали такие же голые Юрген и Руди. Причём, Юрген спал у стены по хозяйски закинув ногу и руку на Руди, лежавшего лицом ко мне, а спиной к состоявшемуся, судя по всему, любовнику.
Я снова тяжко вздохнул. Руди открыл свои красные глаза, внимательно, узнавая, посмотрел на меня. Повозившись, задницей вжался в Юргена плотнее, улыбнулся, смежил веки, чмокнул воздух в мою сторòну.
— Поеблись, что ли? — просипел я пересохшим горлом.
Альфа счастливо кивнул, подтянул к себе кисть спящего Юргена и ткнулся в неё губами.
— Бросит он тебя. Он альф не любит… А вы чего за нами попёрлись?
— С вами хорошо, оме, — одними губами шепнул донельзя довольный Руди.