— Это в этом переулке было! Вон и дом…, - Эльфи ткнул пальчиком в ничем не примечательный дом с выкрашенной облупившейся зелёной краской дверью, — а там наверху спальня…
Щёчки омеги заалели.
Инте-ересно! Это, получается, кто кому сон создал? Я Эльфи или Сила мне?
— Спальня, говоришь? — я притворно насупился, — проверить бы надо… Вы, Слуга мой Личный, по сторòнам посмотрите, вдруг, где альфа обнаружится с которым вы так вольно себя вели…
— Ой…, - Эльфи, забавно смущаясь, прикрыл ладошкой округлившийся ротик, — и правда…
— Как появится, так придётся вас, господин Эльфиус Иберг, замуж за него отдать, — продолжал я, лукаво щуря драконьи глаза.
Проходя мимо раскрытой в тёмный прохладный полумрак двери одного из домов, я услышал наверху, в глубине второго этажа, хлопок двери, топот ног сбегающего вниз человека.
Молодой черноволосый, что здесь встречается редко, альфа, лет двадцати, вряд ли старше, выскочил на улицу, почти наткнувшись на нас:
— Извините, оме…
Голубые глаза окинули нас с Эльфи внимательным взглядом, вытаращились, заметив мои зелёные очи.
— Виллем! Вил! — послышался сверху мелодичный голосок.
Омежка, тоненький, молоденький, в одной просторной полотняной рубашке на голое тело, полностью (по самое некуда!) открывавшей тонкие стройные незагорелые ножки, выскочил на балкончик второго этажа с узорными металлическими перилами. Мило засмущался, покраснел, но назад не убежал, а помахал узенькой ладошкой Виллему.
Черноволосый Вил задрал голову, белозубо улыбнулся, беспечно помахал в ответ, послал воздушный поцелуй. Забавно тараща глаза и корча рожицы, беззвучно, одними губами произнёс — я люблю тебя!
Пискнув от смущения, зардевшийся омежка убежал обратно, а Вил, насвистывая, пошёл по переулку, назад, туда, откуда мы пришли.
— Вот, — я толкнул Эльфи локтем, — видишь как… На обед приходил, и не только… Не он?
Эльфи, застеснявшийся до невозможности, отрицательно помотал головой.
Ох! Да что ж ты всё за чистую монету-то принимаешь? У Сиджи с Ютом научился? Бестолковый ты мой…
Я снова привлёк омегу к себе и тот, уткнувшись носом в моё плечо, снова улыбнулся, на этот раз не поднимая головы — ещё неизвестно кто тут бестолковый…
Ну, это да… Манипулятор… Эльфи — ты манипулятор.
Пришли домой, уставший Эльфи, прилёг в своей комнате на первом этаже (уломал я его! Гипнозом, правда, но уломал), а я спустился в подвал, к швейному манекену, раскинул на специально изготовленном для этих целей широченном столе купленные ткани. Сиджи и Ют, любопытствуя, пролезли под локти, обняв меня сразу с двух сторòн:
— А что это будет, оме?
— Это, — я запустил обе руки в их волосы (ну, нравится мне это! Ничего с собой поделать не могу!), — будут костюмы для меня и Эльфи. Нас на бал зовут…
И отвечая на невысказанный вопрос, продолжил:
— Детей туда не пускают…
Веник, услышав, что я в доме, сопя, спустился по ступенькам в ярко освещённый шариком подвал.
— Папа, ня! — тянет он ручки ко мне. Это он так требует взять его на руки — на! Возьми.
Поднимаю на руки пахнущего свежестью и молочком дитёнка. Тот приобнимает за шею, тыкается носиком в волосы. Отстранившись от малыша, внимательно смотрю на него:
— Рассказывайте, господин барòн, чем вы занимались, пока меня не было?
Тяжёлый выдох — да, так как-то всё, брат Пушкин…
— А не спишь чего?
Веник решительно крутит головой — вот ещё! Он, вообще, большой уже, а большие днём не спят, ясно вам? И добавляет сурово:
— Неть!
Это как так — нет? Постой!
Веник ещё одно слово освоил?
— А вы, господин барòн, болтливы…
Снова упорное отрицание, на этот раз ещё и с надутыми губами:
— Неть!
Ах, нет? Ну, держись!
Корчу суровую рожу — у, у, у! Страшный я! И вдруг подкинув, внимательно на меня смотрящего Веника почти до самого потолка подвала, ловлю его телекинезом и снова подкидываю, уже теперь во весь голос хохочущего мальчишку. Вот так, именно так, от таких подкидываний и возникает у нас потом в памяти ощущение счастья и тело помнит его и вытесняет из подсознания, заставляя летать во сне, с замирающим чувством наслаждения от полёта где-то подложечкой.
— А нас! Нас! — теребят меня и Сиджи с Ютом.
Они уже большие и в подвале с ними делать нечего. Потому…
Всё разом, смеющейся толпой, телепортом перемещаемся из подвала в столовую и здесь, под четырёхметровыми потолками, я даю волю своим способностям — по очереди и всех разом подкидываю детей вверх, как жонглёр ловлю их и снова, теперь уже попеременно, они опять летят в воздух.
На шум выглядывает Эльфи, улыбается, садится на стул — мягкая мебель еще не готова, а вот деревянная нами троими изготовлена за пару дней, только шкафы для посуды со стеклянными дверками в эксплуатацию пока не пущены — ждём стекла.
Полёты Веника дают ещё результат. Утомившись от впечатлений, он выдаёт:
— Ха!
Хватит, то есть.
Опускаю его на пол. Стукнув ножками по паркету, опускаются и Сиджи с Ютом. Летать-то они могут и сами, но когда с ними это проделывает оме… Совсем, ведь, другие ощущения!
— Т-с-с! Тихо тут… Аделька придёт, ему скажите, чтобы не шумел. А мы спать…
Беру Веника на руки и иду с ним на второй этаж:
— Пойдёмте, господин барòн…