Ловлю её и начинаю перебирать тонкие пальчики. Лисбет опять смущается, пытается вытащить свою руку, но я не пускаю и он смиряется, отдаёт её в мою власть.
— Вот как раз по поводу бала…, - поглаживаю я пальчики Лисбета. Мои мягкие движения немного успокаивают, а осторожные касания к весьма чувствительным пальчикам, даже доставляют удовольствие омеге. Я знаю, что ему не нравятся балы и, поглаживая ему руки, я отвлекаю Лисбета от негативных ощущений:
— Оме, мне бы хотелось пойти туда с вами…
Пепельная головка поникает. Лисбет приваливается к моему плечу. Тяжело выдыхает мне в грудь:
— Оме Ульрих… вы… вы же знаете, что…, - тут он останавливается, долго молчит, по-видимому, копаясь в себе, и собравшись с силами заканчивает едва слышно, — я не смогу вам отказать…
Жертва! — обжигает меня догадка.
Он приносит мне жертву! Ему будет плохо на балу, но ради меня…
Он готов туда идти. Со мной.
Сволочь я! Сволочь и гад.
Стыдно ли мне?..
— Оме, — шепчу наклонив голову к Лисбету, повесившему голову.
Молчит.
— Оме, — опять шепчу в склонённую голову сидящего у меня на коленях омеги.
— У…, - откликается он.
— Посмотрите на меня…
Лицо с порозовевшими щёчками и глазами полными слёз, готовыми вот-вот пролиться, поднимается ко мне.
Молча тянусь к нему и невесомо, едва-едва дотрагиваюсь губами до губ Лисбета. Он, недвигаясь, прикрывает глаза и слёзы двумя струйками сбегают по щекам, попадают в рот и делают наш поцелуй солёным. Уже смелее касаюсь губ омеги, он в ответ чуть приоткрывает рот, глаза распахиваются шире и уже я кончиком языка нащупываю контур его губ, как… Омега напрягся в моих руках, лицо его стремительно налилось краской, он вырвал свои ручки из моих рук и панически прикрыл сразу двумя руками промежность.
— Пустите… оме Ульрих, пустите! Пустите меня…, - начал он вырываться.
— Оме, оме Лисбет, что случилось?
— Пустите!
Лисбет смог всё-таки вырваться, но далеко уйти не успел — я ухватил его за руку в самых дверях. Нет, так дело не пойдёт! Что с ним произошло?
Обхватываю Лисбета со спины, обнимаю руками, тыкаюсь носом за ушко, дышу в него горячим воздухом:
— Что с вами?..
Омега жмётся, отворачивается, ручками вцепился в мои руки обнимающие его с двух сторòн. Пытаюсь повернуть его к себе, Лисбет же, наоборот, уклоняется всеми силами. Да что случилось то? Кое-как, после длительной борьбы и пыхтения Лисбета разворачиваю его к себе, омега тут же прикрывает руками промежность. Промок что ли? Почему спереди? А… ёкарный бабай! — прòнзает меня догадка.
— Оме, идите ко мне…, - привлекаю к себе полыхающего лицом омегу. Детский сад какой-то!
— Хотите я вам расскажу…, - стоим обнявшись в дверях, Лисбет с так и зажатой руками промежностью уткнулся мне носиком в грудь, глажу его по спинке, он, уткнувшись мне в грудь, внимательно слушает.
— Есть один очень симпатичный омега — я с ним в школе у Адельки встретился. Он там учитель…, - напряжённое тельце Лисбета чуть расслабилось, слушает всё-таки, — так вот, — продолжаю рассказывать, не переставая гладить спинку омеги, ровные монотонные движения успокаивают, — когда меня вызвали в школу на предмет поведения Аделаида, то со мной произошло тоже самое…, - ушки Лисбета насторожились, — я даже Адельку перед собой поставил…
Беру омегу за плечо и веду за собой обратно в комнату, Лисбет безвольно идёт следом. Сажусь сам и снова усаживаю его на колени:
— Оме Лисбет, вы целитель… Это же нормальная физиологическая реакция. Природа дала нам с вами этот орган и у него есть возможность эрекции.
Омега, услышав слово «эрекция» снова уткнулся носом в мою грудь и, жарко дыша, в ткань рубашки прошептал:
— Оме Ульрих, у меня… я… Так у меня никогда не было… Он… там…, - Лисбет смешался и замолчал, ещё сильнее вжавшись в меня, едва слышно продолжил, — стыдно-то как…
Вот так вот, Саня, вот так. Есть в этом мире люди у которых стоит на тебя… Х-хех…
Делать-то теперь что?
— Оме Ульрих, — раздалось снизу, от груди, — а как… как вы там в школе… справились?
— О-о, оме Лисбет… Способ один…, - нарочно тяну паузу, во время которой в головке Лисбета мелькают варианты один за другим и все какие-то… Омега полыхает так, что даже ручки становятся красными.
— Помните, оме, когда я лежал у вас в палате, я вам рассказывал об оргазме…, - начинаю я, сумев всё-таки оторвать одну из ручек Лисбета от его промежности и начав её гладить.
Лисбет выдыхает лёжа головой на моём плече. Всё он помнит. Практически каждую минуту с оме Ульрихом помнит.
— Так вот, мы там с вами остановились на том, оме Лисбет, что семяизвержение — это одна из разновидностей оргазма, доступных нам, омегам… — скучным размеренным тоном унылого лектора продолжаю я.
Ручка Лисбета, прикрывавшая промежность судорожно дёрнулась в попытке надавить на стойкого солдатика. Неудачно. Судя по всему, ничего не вышло.
Неужели у него это в первый раз? Да, не… Не может быть. А пубертат? Там, я слышал, у всех — и у альф и у омег стоит только в путь.
Подтягиваю Лисбета к себе, целую в лобик и тихонько спрашиваю:
— У вас никогда такого не было?