Затем могучий альфа наклонился в маркизу и осторожно стянул с него чёрные туфли на шнурках и диковинно отглаженные брюки. Рубашку тот снять не дал, слабо придержав руки богатыря. Затем Роландан легко поднял тело оме и положил его на расстеленную розовую постель Делмара. Тот, шмыгающий носом, прикрыл полураздетого оме шёлковой простынёй, приставил пуфик к кровати и, усевшись на него, осторожно положив голову на руки, лежавшие на кровати, и не сводя взгляда серых глаз с оме, прикрывшего лицо локтем, приготовился ждать, готовый бежать и делать по первому вздоху маркиза…
Роландан медленно, крадучись, прошагал к выходу и тихонько прикрыл дверь. В номере Делмара всё утихло.
А в саду происходило действо. Руди, очнувшись от воздействия оме Ульриха, почувствовал себя иначе. Не так, как до этого… А так… как давно уже с ним не было, как в то благословенное время, когда он ещё был… Он почувствовал в себе Великую Силу! Она снова вернулась!
Как это произошло он сейчас не осознавал. Всё его существо сейчас трепетало от восторга, сердце колотилось в широченной груди так, что воздуха не хватало. Он готов был кричать, прыгать, кувыркаться через голову, хохотать и плакать…
Но… когда-то вот также его захлестнуло эмоциями и потом пришло опустошение… Тянущая, убивающая пустота, незаполнимая ничем, а потом страх и горькое разочарование от того, что он совершил — не случайно в своём сознании он поседел от горя…
И это чувство возможного возникновения пустоты отрезвило альфу. Он собрал свою волю в кулак и попробовал успокоиться. Покой… покой и воля… Воля над разумом, воля над чувствами… Только стальная узда, накинутая на чувства, способна сохранить в теле Великую Силу и позволить ему пользоваться её безграничными возможностями. Руди сжал кулаки, хрустнув косточками, по скулам заходили желваки — больше он такого себе не позволит!
Рядом кто-то завозился и вздохнул. Руди поднял голову. Омега. Сидит и с любопытством смотрит на него. Кто это? Откуда? А! Наверное, с оме Ульрихом пришёл… А где он, кстати?
Руди вздохнул и прямо посмотрел на сидящего рядом. А ничего он… Симпатичный… даже очень…
— Вы не подскажете, куда ушел оме Ульрих?
— А? Что? Оме Ульрих, — омега оглянулся, — да здесь он был… Тут ещё один… мальчик был… в халатике таком, — омега мило покраснел, — может быть с ним ушёл?
— Ну, может быть… А в какую сторòну они пошли?
Омега пожал плечиком, по-прежнему, с интересом разглядывая Руди. Тот, наконец, очнулся от своей неучтивости:
— Позвольте представиться — Рудольф Шнайдерхофф, здешний управляющий…
— Г… Гризелд Босвейл… я… с оме Ульрихом пришёл, — неизвестно от чего засмущался омега.
— А пойдёмте, господин Гризелд, поищем оме Ульриха, — Красный Руди встал со стула, предложил омеге руку и тот вложил подрагивающие пальчики в крепкую ладонь…
Сад… Сад Юргена был великолепен. Руди знал в нём каждый закуток. И они искали оме Ульриха. Честно-честно…
Но, почему-то не в той сторòне, где был расположен дом…
Я долго лежал, придавив лоб рукой. Перед глазами всё плыло. Подташнивало. Видимо, много я сил отдал для возврата Руди в лоно Великой Силы. Зачем? Чёрт его знает. На тот момент мне казалось, что так будет правильно. Вздохнул. Пошевелился. Рядом Делмар. Я чувствую его дыхание. Поднял голову со скрещённых рук и смотрит на меня не отрываясь.
Я снова шевельнулся. Провёл ладонью правой руки по лбу. Вроде как, чего-то не хватает? Точно — обожгло меня, я же в аудитории в перчатках был! И стек! Где это всё? Нет, за столом перчаток у меня уже не было и перстень на руке был. Сейчас он со мной. А вот где перчатки и стек?
А-а… Нам принесли помыть руки и я там, в столовой, снял перчатки. Положил их рядом со стеком. На свободный стул. Точно. Там всё это и осталось, когда мы гулять пошли.
От сердца отлегло. Перчатки — это память о Дибо. И мне не хотелось бы их потерять.
На будущее — запомни — как, что становится не нужно — сразу телепортируй в кабинет, на стол. Понял, балбес! А то пока одни расходы кругом… А доходов — тридцать гульденов за час лекций…
Маловато будет…
Я снова тяжело вздохнул. Телеметрия показывала мне, что за дверью номера Делмара толпятся люди. Человек десять минимум… Ох-хо-хо…
Осторожно, как хрустальную вазу, сдвигаю себя телекинезом к высокой спинке кровати, подтыкаю за спину подушку.
Делмар молча наблюдает за моими перемещениями по его кровати.
— Оме… — начинает он, но я кладу руку на его кисть, чуть сжимаю с просьбой молчать.
Это моя ошибка. В меня тут же врывается набор эмоций взрослого, пусть и омегаподобного альфы. Тут и восторг, и восхищение мной, и какое-то, необъяснимое для меня обожание, и опасение, и осторожность, и даже ревность к другим ночным леди… и ещё понамешано всякого…
— Делмар, скажи, зачем я тебе нужен? — снова жму его руку.
— Оме… — запинается он и от избытка эмоций слёзы наворачиваются на его глаза. Какой-то странный альфа. Эмоционален похлеще иного омеги. Почему так?