Из одного тёмного переулка, густо заросшего лозами глицинии, аромат цветов которой долетел до моего носа, шептали, переговаривались невидимые в темноте собеседники:
— Лотти, где мы будем ночевать? Нас уже за сегодня третий раз выкинули из кафе.
— Не ной, Жизи…
— Да-а, не ной, тебе легко говорить, Людвиг. Встал и пошёл… Или напился, как вчера… Последние деньги пропил…
— Чтоб ты в этом понимал, нытик, — сипел невидимый в темноте Людвиг, — я творческий человек. Мне надо…
— Тихо все! — пробурчал старческий, судя по всему, голос, — на берег пойдём… Лодку вытащим… Под ней переночуем… У меня спина болит — ночью дождь будет.
— Не хочу лодку! Не хочу! — со слезами послышался голос Жизи (омега, судя по всему), — там крысы! Лотти, я крыс боюсь!
Неведомый Лотти ничего не ответил, вздохнул и в темноте тренькнули струны лютни.
Я остановился послушать, чем кончится дело.
— Лотти, не молчи, — тоненьким голоском требовал нытик Жизи, — не молчи! Я правда крыс боюсь! В прошлый раз так спали и она… она подошла и лицо мне нюхает… усы шевелятся… хвост голый, я не могу так!
Жизи был готов разрыдаться.
— Ай! — опять донёсся голосок Жизи, — Улоф! Людвиг дерётся! — Жизи заплакал, горестно, по детски размазывая слёзы по щекам.
Драконьи глаза великолепно показывали мне всё происходящее в темноте переулка. Их четверо. И лица вроде как знакомые. Где-то я их видел…
А! Помню…
С Гризелдом гуляли. И их, эту компашку, из уличного театра тогда выкинули. Улоф, старик этот, ещё потом медяки пересчитывал, а омежка узел с вещами тащил. И вот те двое других — альфа и омега. Альфа, Людвиг, получается, под шута был наряжен, а Лотти — это тот, что с лютней.
Ну, что?.. Как там Максимилиан говорил, Сила, мол, меня ведёт и ничего случайного в моей жизни не бывает. Ну, веди, Сила…
Я кашлянул. В кустах завозились и затихли. Только Жизи тоненько пискнул — Людвиг сунул ему локоть под бок.
— Господа, совершенно случайно обстоятельства сложились так, что у меня есть возможность предложить вам крышу над головой… — сказал я в густые заросли.
Из кустов на мостовую переулка вышел Улоф. Невысокий альфа в годах пытался в темноте меня рассмотреть. Смог увидеть только светлые длинные волосы.
Он осторожно откашлялся и учтиво сказал:
— Извините, оме, но мы не сможем принять ваше предложение…
В кустах задушенно вздохнул Жизи.
— Да… — Улоф повернул голову к кустам, — увы… Не сможем… У нас нечем вам заплатить…
В кустах выдохнули.
— А я разве говорил о деньгах? Я вам предлагаю переночевать совершенно бесплатно… Из человеколюбия, так сказать…
— Но… — Улоф заколебался, — нам, ведь, придётся как-то рассчитаться с вами.
Из кустов на дорогу вышел Людвиг. В полосатой майке и мятой цилиндрической шляпе. Грубо накрашенное лицо белело в темноте. Он был на целую голову выше Улофа и чуть ниже меня.
Лицедей напряжённо смотрел на меня, эмпатия сообщила мне, что он насторожен и в случае чего готов драться.
— Нет-нет, господа, — я поднял руки ладонями к собеседникам, — ничего такого, что могло бы нанести урòн вашей чести… Просто я услышал, как ваш спутник, Жизи, кажется, жалуется на крыс, а его слёзы и несправедливый поступок Людвига, трòнули моё сердце… и я решил предложить вам ночлег…
Во завернул! Видимо, что-то в этой ситуации — моё психологическое превосходство и затруднения этих несчастных вызвали дурацкое желание поприкалываться.
Но, тем не менее, моя речь была произнесена в местном, несколько высокопарном, стиле, а обороты свидетельствовали об образованности и знатности — сам того не желая я фактически представился им.
Из кустов выскочил невысокий омежка в чём-то светлом, за руку его безуспешно хватал тот самый Лотти, так и остававшийся в кустах.
Омежка бросился ко мне, задрал круглое, гладкое как яичко личико на меня, пытаясь широко распахнутыми наивными глазами разглядеть там, что-то одно ему ведомое. Огромные в темноте глазищи, короткие тёмные растрёпанные волосы, вздёрнутый носик, усыпанный веснушками…
Не люблю веснушки.
Затем Жизи подскочил к Улофу, потормошил его, бросился к Людвигу, начал толкать его в бок. Оставив и его, за руку вытянул на дорогу сопротивляющегося Лотти — омегу средних лет со светлыми волосами до плеч… Снова бросился ко мне:
— Оме, а… а можно? Я… мы тихо-тихо будем… — умоляюще сложил ручки на груди, добавил тоненько, смотря на меня склонив голову набок, — нам только переночевать, оме… Один раз… — добавил он, под голодное бурчание живота выставляя тоненький пальчик — мы даже кушать не хотим…
Ага, ага, дайте попить, а то так есть хочется, что переночевать негде…
— Идём? — уточнил я, так как все остальные молчали.
— Идём! Идём! — воскликнул неуёмный Жизи.
Я пошёл вперёд, остальные потянулись следом.
Неугомонный Жизи постоянно в течение всего пути до дома с узлом на плечах перебегал от меня к своим, шедшим позади, и обратно и засыпал меня вопросами:
— Оме, а где вы живёте?
— В Синем крейсе…
— А! Знаю! А дом у вас большой? А где мы будем спать?
— У меня есть большой пристрой и там можно переночевать
— А-а… — протянул Жизи, — а, оме… там… это… я крыс боюсь…