Над нами я увидел звёздное небо, такое, какое видел ранее только на фотографиях Хаббла. Пола под нами не было. Но появился хотя-бы потолок.
— «Es ist so schön (это так красиво!), — пропел во мне тонкий голосок.
— «Сам в шоке», — подтвердил я потрясённо.
— «Смотри вверх!», — сказал я и попытался начать вращать наши сцепленные в виде гантельки шарики под вновь открывшимся звёздным небом.
Огромный звёздный купол, великолепное создание вселенной, начал медленно вращаться. Я восхищённо разглядывал звёздное небо и мне пришло в голову, что знакомых созвездий не было. При этом звёзды переливались, перемигивались, присмотревшись, я увидел облака звездной пыли, окрашенные в синий, голубой, зелёный, жёлтый и красный цвета.
Между тем, наше вращение ускорялось, звёзды над нами ускоряли свой бег. Я обратил внимание на то, что по установившейся между нами связи, состоявшей из перекрученных между собой моего отростка и струйки шарика, стали проскакивать световые импульсы от меня к шарику и от него (неё?) ко мне.
— «Говори со мной», — поступила просьба от шарика.
— «О чём?», — ответил я.
— «О чём угодно, только не молчи. Я уже столько времени ни с кем не разговаривал», — высказался шарик (всё таки он?).
— «Какой у тебя странный голос», — констатировал я.
— «А что в нём странного?», — ответил шарик.
— «Ну, он женский. Кто ты, всё таки?», — снова задал я вопрос.
— «Ульрих Фрейтаг Генрих фон Фалькенштейн, маркиз Аранда, младший сын Герхарда Фридриха седьмого великого герцога Лоос-Корсварм, к вашим услугам», — отрекомендовался шарик, — «А что такое женский?», — спросил он с каким-то детским любопытством.
— «Кха! Ну-у, это такой как у тебя», — сбитый с толку его вопросом я попытался найти приемлемый ответ.
— «А кто ты?», — задал он ещё один вопрос.
— «Макс Отто фон Штирлиц, штандартенфюрер СС, истинный ариец. Характер — нордический, выдержанный. С товарищами по работе поддерживает хорошие отношения. Безукоризненно выполняет свой служебный долг. Беспощаден к врагам Рейха. Отличный спортсмен: чемпион Берлина по теннису. Холост; в связях, порочащих его, замечен не был. Отмечен наградами фюрера и благодарностями рейхсфюрера СС», — прикололся я (кто все эти люди?).
— «Подожди, подожди. У меня куча вопросов: А где находится твоё селение Штирлиц, или может это город? А кто такой штандартенфюрер — это фюрер штандарта? Что значит — истинный ариец? А бывают неистинные арийцы? Почему характер нордический — ты с севера? А где твои товарищи по работе? Ну, про служебный долг мне понятно — это скучно! А почему ты беспощаден к врагам Рейха? И где находится это государство? А туда можно приехать? А кто там живёт? А что значит отличный спортсмен — это кто вообще? Чемпион Берлина по теннису — это как? У вас там, что водятся медведи? А почему холост — ты не нашёл своего истинного? В порочащих связях не замечен — это правильно. Вот у нас был случай. Один альфа… Ой, потом расскажу. А вот у вас, в вашем рейхе есть вождь и государственный вождь СС — это разные люди? А СС это что?», — засыпал он меня вопросами.
— «СС — это Schutzstaffel — отряды охраны», — растерянно ответил я, совершенно сбитый с толку ворохом вопросов, высыпанных на меня Ульрихом и чувствуя, что всё, что я только что выдал про Штирлица мне известно, но откуда (вот бы ещё знать!).
— «Ну-у, так ты охранник. Скажи… Ой, скажите пожалуйста, а что вы охраняли?», — виновато поправился он, и на мгновение мне показалось, что шарик как собачка опустил уши и поджал хвост.
— «Извините меня, пожалуйста, воспитанный омега не должен так себя вести с незнакомыми людьми. Я знаю что виноват, е-если хотите… можете наказать меня… г-господин Макс Отто фон Штирлиц…», — прошептал заикаясь шарик и замер.
— «Ну, не такие уж мы с тобой незнакомые люди. Ты же ведь мне представился, я тебе тоже, так что наказывать тебя не за что», — попытался я сгладить замешательство Ульриха.
— «Einstellen! Auf! Habaht! Recht schaut!»[8], - вырвалось у меня со всей дури, — «чёрт, что я несу! Он же сейчас вырубится».
Шарик Ульриха замерцал, снизил свечение почти вдвое. От уменьшающегося шарика стали отлетать мелкие тускленькие искорки и таять в окружающей нас темени, его струйка стала слабеть и втягиваться в шарик.
«Стоять, Зорька! — куда пошёл. Не отпущу», — подумал я, удерживая струйку Ульриха.
— «Ульрих Фрейтаг Генрих фон Фалькенштейн, маркиз Аранда!» — тишина, — «Ульрих!» — никакой реакции от шарика, — «Улька!» — я несколько раз прогнал импульс по связи соединявшей нас. Отклика не было. Шарик Ульриха рассыпался и угасал.
«Да он умирает! Вот я придурок, человека убил ни за что ни про что», — в панике я лихорадочно размышлял, — «Надо попробовать свечение прогнать, может быть поможет, он же энергию теряет».