Наше вращение под звёздным небом остановилось. Я начал с усилием прогонять импульсы свечения по нашей связи со всё увеличивающейся частотой. Шарик Ульки то светился, то гас. Наконец, после может быть сотни или больше прогнанных по связи импульсов он прекратил распадаться на искры и засветился ровным тусклым светом. Было заметно, что моё свечение было ярче чем его.
— «Ульрих!»
— «Г-господин мой, Макс Отто фон Штирлиц! Заберите меня всего… Накажите, так как вы сочтёте нужным… Я виноват, я очень виноват перед Вами… Мне нельзя так с Вами себя вести… Я недостоин быть рядом с Вами, мой господин. Простите меня, простите, простите…», — Улька бился в истерике.
— «Ульрих Фрейтаг Генрих фон Фалькенштейн успокойтесь, пожалуйста. То, что сейчас произошло… Извините меня за мою дурацкую шутку!», — я представил, что стою перед Улькой навытяжку и кивнул головой.
— «А-а… мой господин… о-ох», — Улька всхлипнул.
«Вот только слёз мне сейчас не хватало!», — подумал я.
— «Ульрих Фрейтаг Генрих фон Фалькенштейн! Скажите мне, где мы с вами находимся?», — решил я переключить сознание Ульки на конструктивную деятельность.
«Да, надо срочно что-то придумать с его именем, пока я язык не сломал», — пришла мне в голову дельная мысль.
— «Я-а…, мой господин, я не знаю… Я был в…», — какой-то полустон-полувсхлип вырвался из Ульки, он надолго замолчал, — «Я хотел умереть…, я просил Великую Силу чтобы умереть… Здесь я уже долго…», — шарик на глазах содрогнулся и опять начал терять искры постепенно уменьшаясь.
— «А ну прекрати немедленно! Сейчас же!», — потребовал я.
— «Да, мой господин… Как прикажете…», — едва слышно прошелестело в ответ.
— «Почему ты меня так называешь?», — задал я вопрос Ульке.
— «Ну… вы же меня схватили и держите…»
— «Давай я тебя отпущу», — ответил я.
— «Нет! Не отпускайте, мой господин…», — панически воскликнул Улька, — «а впрочем…, отпускайте…», — прошептал он.
Я разжал кисточку на конце своего отростка, державшую шарик Ульки, но ничего не произошло — кисточка не разжималась.
— «Подожди, я почему-то не могу тебя отпустить, не получается. Попробуй вытащить из меня свою струйку и втяни её назад», — сказал я Ульриху.
— «Я не могу! Она не втягивается!», — опять запаниковал он.
— «Давай растянем нашу связь, может быть, тогда расцепимся», — предложил я.
В попытке отдалиться от шарика Ульриха я вспомнил момент когда я попал сюда и шарик Ульриха рывком приблизился ко мне.
Решив поступить также, я резко отдалился от Ульриха. Его шарик также как и ранее рывком исчез из поля зрения, но созданная связь не разрывалась. Истончилась до невидимой нити, но разрыва не было.
— «Возвращаемся», — скомандовал я.
И наши шарики мгновенно оказались рядом друг с другом на прежнем расстоянии. При этом я заметил, что при движении от шарика Ульриха отлетают и гаснут те самые искорки, которые я уже видел когда он собирался умирать. Получается, что на движение Ульрих расходует энергию и когда-нибудь полностью её истратит.
— «Ульрих, я могу так к тебе обращаться?»
— «Да, мой господин…»
— «Я заметил вот что: когда мы двигались друг от друга и возвращались обратно, за тобой летел и гас шлейф из искорок. Что это может быть?»
— «Искры — это часть меня, я расходую свою жизнь… Великая Сила выполнила мою просьбу… меня скоро не будет… мой господин… заберите всё, что у меня осталось».
— «Гриса, сто за песимизьм! Ты куда это собрался? А как же я? Я же лучше собаки!», — опять схохмил я.
— «Простите, мой господин… вы назвали меня Грисей… если вам угодно называть меня так… я согласен… и вы действительно лучше собаки…», — тихо ответствовал Улька.
— «Так, стоп. Я пошутил. Давай лучше попробуем тебя полечить», — я снова начал прогонять энергию по нашей пуповине в сторòну шарика Ульриха. Постепенно наращивая темп прокачки, я добился того, что шарик Ульки стал светиться почти с той же интенсивностью, что и я.
— «Мой господин, это непередаваемо…», — почти простонал в экстазе Улька.
— «Так. Хорошего понемножку, рассказывай давай…», -
— «Простите, мой господин, мне рассказывали, что так бывает только со своим истинным. Вы мой истинный?..», — спросил Ульрих.
— «Ульрих, оглянитесь, какой истинный, кто это? Вы посмотрите на себя и на меня — у нас у обоих тела нет!», — возмутился я.
— «В общем так, Ульрих, я вас настоятельно прошу, расскажите мне обо всём…»
И Улька рассказал. Путём наводящих вопросов, периодических эмоциональных встрясок рассказчика я выяснил, что это за мир.