— Вообще? Хорошо всё. Так, давай не мешай мне. Я сейчас печи проверю и сегодня у нас свежий хлеб будет.
— Ох, оме… умеете же вы… — огорчился он.
Я молча задержал собравшегося было выйти омегу, прижал к себе. Эмоции омеги полыхнули блаженством. Так-то он родил уже, следственно, к эксплуатации, в смысле, постельной, годен. Черноволосая головка Эльфи задралась на меня. Ростом он был мне до плеча и гладкий лобик оказался прямо напротив моих губ. Ну, скажите, как тут удержаться? Чмокнув его прямо в лоб, я увлёк несопротивляющегося омегу на топчан, усевшись сам и усадив его к себе на колени, лицом к себе, так, что ножки Эльфи оказались по обе сторòны моих ног. Здесь уже наши глаза оказались напротив друг друга.
Эльфичка, мой Эльфичка… я медленно отвёл пальцами прядку его волос свесившуюся на лицо…
И неожиданно для себя вдруг потянулся к нему губами и поцеловал. По-настоящему…
Впервые в этом мире я целовал кого-то прямо в губы. Теплота, нежность, доверие, упоение и блаженство нахлынули на меня и тёплые губы омеги ответили на мой поцелуй.
Расслабленный после поглощения, да чего уж там, убийства начальника SS, организм уже был довольно значительное время спокоен, демонических проявлений не было и я расслабился. Тем более, что встречаясь с Оттолайном, в последнее время я не чувствовал, что демон может прорваться наружу, как это у меня всегда происходило при занятиях сексом с кем-то другим.
Эльфи сидел на мне, положив руки на мои плечи и, прикрыв глаза, упоённо целовался со своим любимым оме, сливаясь с ним в восторге благоговения и счастья.
С ним много чего произошло за последний год. Частенько он задумывался о том, как он живёт, о том, что происходит в его жизни. Хлопоты вокруг новорождённого ребёнка оставляли мало времени для того, чтобы подумать, да и по правде сказать, уж в чём-чём, а именно в размышлениях Эльфи никогда силён не был. Но связь с сюзереном исподволь воздействовала на него, да и школьные задания, которые раньше для него таскал Аделька, а потом, после его перехода в Схолу, Эльфи просто учился по школьным учебникам — непреклонный оме выбора не оставлял, помогали в размышлениях и неожиданно Эльфи понравилось. Размышлять ни о чём и обо всём сразу.
И сейчас Эльфи просто радовался. Радовался тому, что он рядом со своим сюзереном, радовался тому, что они, наконец, оказались вдвоём и оме, обнимает и целует его, радовался тому, что он чувствует любовь оме и сам любит его. И вовсе ему сейчас не хочется с оме секса, может быть, организм ещё не полностью восстановился после родов, а хочется просто сидеть рядом с оме, слушать, как бьётся его сердце, вдыхать его запах и мечтать, что это никогда не кончится…
По каменным плиткам, которыми были замощены дорожки в нашем садике, послышался топот. Веник с размаху влетел в домик.
— Папа! Папочка!
Бесцеремонно забравшись на топчан с ногами, он навалился мне на спину, так, что его любопытная мордашка оказалась рядом с нашими лицами.
— Целуетесь, да?
Вот как вот так? Сразу, взял и просёк причину нашего отсутствия в саду.
Как это его Вивиан упустил?
— А что, тоже хочешь? — я легонько щёлкнул его по носу, не отпуская Эльфи, так и сидевшего на моих коленях.
— Ага! — рожица малолетнего альфы засветилась лукавой улыбкой.
— Вот вырастешь, женишься и у тебя будет свой собственный омега, с которым ты сможешь целоваться сколько хочешь, — начал я извечную воспитательную беседу.
— Ну-у! Не хочу потом, хочу сейчас! Ты мой собственный омега, — меня потрепали за волосы, — и целоваться я буду только с тобой!
Детские губы просунулись к самому моему уху, отодвинув в сторòну гриву сивых волос.
— Господин граф, если вы не прекратите это насилие, то обещаю вам, что сегодня вечером только по вашей вине все мы останемся без хлеба…
Я поднялся и, приобняв Эльфи за плечи, с Веником на руках вышел из домика. Вивиан в поисках мелкого как раз дошёл до крылечка и, прищурившись в ярких лучах утренней Эллы, с улыбкой смотрел на нас. Да, сегодня я в Схолу не пошёл — было окно, поэтому из взрослых нас тут было трое. Вот и решил заняться хлебопечением. Как раз, если с полудня поставить тесто, к вечеру только хлеб будет.
А вечером, когда уже стемнело и здоровенный каравай подового хлеба отдыхал, накрытый чистым полотенчиком на столе, источая аромат свежей выпечки распространившийся по округе, так что даже попадал на вышележащую улицу — телеметрия доносила до меня, что там тоже кто-то из детей стоял, принюхиваясь, у каменной ограды и заглядывал к нам в садик сверху, я вспомнил один из забавных рассказов. Развалившись на скамье, сидел у столика, заставленного чайным сервизом, блаженно улыбался, разглядывая присутствующих — Эльфи с мелким на руках, вот-вот им спать идти, Вивиан, выпевавший что-то Эльфи на ушко, Сиджи, Ют и Ёрочка, безмолвно общавшиеся между собой. Аделька, сидевший на торце стола и Веник у меня на коленях.
Машка отсутствовала по делам службы. У неё вечерний обход. Проверит свою территорию, обнюхается с окрестными котами — там давно уже царил мир, подновит метки и придёт на чай.