— Далеко-далеко на Южном материке есть пустыня. Посреди пустыни есть гладкое озеро Чад… В незапамятные времена неизвестно кто сделал у озера колодец. Колодец от времени давно пересох. А в пустыне в пустых колодцах живут духи. Вот и в этом колодце поселился такой дух. По имени Нга. Дикари, которые время от времени забредают к гладкому озеру Чад, охотясь на антилоп, знают, что если умилостивить духа по имени Нга, то можно услышать историю которую он рассказывает…
Нга очень древний дух. Люди всё время узнают что-нибудь новое, а Нга так устарел, что позабыл даже то, что знал раньше — так он говорит сам. По правде сказать, дух Нга занимается на дне пустого колодца одним очень важным делом — он делает вид, что он очень занят и что ему некогда. Это лучший способ скрывать, что ты ничего не знаешь и что тебе стыдно…
Веник, за обе щёки уплетавший горбушку, просто так, как пирожное или самый сладкий пряник, что вообще-то неудивительно — я совершенно сознательно напитывал Силой и муку и тесто перед выпечкой, затих, прислушиваясь к рассказу. Сегодня он, застукав нас с Эльфи целующимися, не отходил от меня весь день. Алая тройка прекратила безмолвное общение и тоже внимательно слушала, стараясь не упустить ни слова — им же ещё потом переписывать. Как-то так сложилось, что Сиджи с Ютом взялись писать историю жизни оме Ульриха. По крайней мере, ту, что известна им самим и Эльфи, по причине чего они постоянно донимают несчастного омегу вопросами о моей жизни до Майнау.
— Аделечка, иди сюда, — позвал я к себе нашего артефактора, сидевшего в одиночестве.
Вспыхнув щеками, он перешёл ко мне и сел рядом. Я положил руку на его плечо и, прижав головку мальчика к себе, продолжил:
— Но одну древнюю историю дух Нга помнит. На берегах гладкого озера Чад издавна жило много разных птиц и зверей. И однажды птицы и звери решили избрать себе царя… Зачем он им был нужен сейчас из них никто уже не скажет — так много прошло времени с тех пор. Но царём выбран был лев. Когда его выбрали, то звери и птицы сказали ему, что теперь он должен стараться быть самым смелым, самым сильным, самым мудрым и самым красивым. Лев же рыкнул, так, что звери и птицы испуганно притихли и ответил, что ему нечего стараться, так как раз его выбрали царём, то он и так самый, самый, самый, самый.
В гнезде у голубя вылупился птенец и когда он увидел свою маму, то спросил у неё, кто он такой. Она ответила ему, что он голубь и это самое лучшее, что есть на свете. На берегу, в камышах из яйца вылупился маленький крокодильчик. Когда он увидел свою маму, она сказала ему, кто он такой и добавила, что это самое лучшее, что есть на свете.
А в логове льва проснулся львёнок. Но он ничего не сказал и ничего не спросил, ибо львята начинают слышать и видеть только на двенадцатый день…
Повернув голову, я ткнулся губами в макушку млевшего рядом Адельки. Сразу трое детишек лет восьми-девяти, привлечённых запахом свежего хлеба, стояло у верхней ограды вышележащей улицы и внимательно прислушивалось к рассказу — так мне показывала телеметрия.
Учитывая новых слушателей, продолжил чуть громче:
— А когда у него открылись глазки и лапы уже не дрожали под его весом, львёнок вылез из логова и увидел голубя и крокодильчика. Крокодильчик лежал в тёплой воде у самого берега, а голубь сидел у него на макушке.
— И кто вы такие? — спросил львёнок и шмыгнул носом.
— Я голубь, — первым ответил птенец.
— А это хорошо — быть голубем?
— Смотри! — и он принялся летать в воздухе так, что у львёнка закружилась голова, запутались лапы и он упал.
— Тогда я тоже хочу быть голубем.
— Полетели! — птенец взмахнул крыльями и взмыл в верх.
Львёнок разбежался, подпрыгнул и замахал лапами, что есть сил. Но никуда улететь он не смог и только плюхнулся в воду в самого берега.
Крокодильчик поднырнул под барахтающегося в воде львёнка и вытащил его на берег.
— Ты кто такой? — спросил он, выбравшись следом.
— Я голубь! — ответил львёнок.
— Нет-нет, он вовсе не голубь, он не умеет летать! — откликнулся птенец и сел на голову крокодильчика.
Львёнок опустил голову, шмыгнул носом и спросил у крокодильчика:
— А ты-то кто такой?
— Я-то? Крокодил!
— А тебе нравится быть крокодилом?
— Смотри! — воскликнул крокодильчик, бросаясь в воду.
И он начал плавать и нырять, так, что вода гладкого озера Чад заходила волнами.
— Ну, я тогда тоже буду каркардилом! — воскликнул львёнок.
— Но как же ты будешь крокодилом, если ты не умеешь плавать?
Львёнок огорчённо почесал за ухом задней лапой и ничего не ответил. Кто же я такой? — думал он.
Настала ночь. Наступило утро. Львёнок потянулся, проснувшись, и заглянул в воду гладкого озера Чад. Увидел своё отражение, хлопнул по нему лапой:
— А ты кто такой? — не узнал он сам себя.
— А-а-а! Ай! Как ты меня напугал! Я — гиена, — вылез откуда-то странный скрюченный, трясущийся, беспрестанно хихикающий и оглядывающийся по сторòнам зверь.
— Ты гиена? А я кто? — раскрыл львёнок рот от удивления.
— Ты-ы? Хи-хи-хи… Ты — лев. Царь зверей.
— А это хорошо — быть царём зверей?