Биландер проходил тимберовку в доках порта Лирнесса. Под моим надзором вся обшивка бортов была снята до самых шпангоутов. Несколько из них были заменены, а затем, после дефектовки киля, они были соединены идущими по диагонали ридерсами, отлитыми из недавно презентованной флоту факультетом артефакторики Схолы нержавеющей стали. Широченные, в две пяди, полосы металла толщиной в три пальца крест накрест от носа до кормы стянули шпангоуты, а поверх них начали нашиваться новые тиковые доски борта, крепившиеся не гвоздями, а болтами из нержи. Такие же ридерсы были положены и на палубе. По мере сборки биландера наново, я расписывал каждую деревяшку рунами на прочность, чистоту, стойкость против огня и гниения, искусно отводя глаза доковым рабочим и флотским командирам. Под моим внушением нагнали человек сорок рабочей силы и они, как муравьи, облепив деревянное судно, разобрали его, а затем начали сборку заново, отсмаливая каждую доску в разогретой мной до кипения смоле. Листы меди, которыми было обшито днище, тоже снимались, а потом, после дефектовки, были возвращены обратно.
Отказа я в ни в чём не знал и работы были завершены в рекордные сроки.
Была у меня мысль модернизировать парусное вооружение, но по зрелом размышлении я её оставил — спецом в этом вопросе я не являюсь, знаю только, что наиболее выгодным с точки зрения количества экипажа являются бермудские паруса — они не требуют лазанья по мачтам для снятия и постановки, но какие куда должны идти верёвки (знаю, что на флоте верёвок нет, но…) для меня тёмный лес. Поэтому биландер остался с привычными ему смешанными парусами. На фоке прямые, а на гроте косые. Ничего, будет повод лишний раз потренироваться в телекинезе. И не только мне. К тому же портовые власти вернули мне два комплекта парусов, утащенных с биландера, пока он стоял у набережной, а зачем что-то делать заново, когда уже есть готовое и неплохо работавшее?
Судно было внесено в портовый реестр под именем «Иван Фёдорович Крузенштерн». Это название было выбито на корме полированными буквами из нержавеющей стали по-немецки и по-русски (в последнем случае, чисто для прикола). Владельцем значился я.
Закупил комплекты навигационных карт Срединного моря и вообще всех известных морей. Также были куплены и карты звездного неба (ориентироваться без них невозможно). Четыре подзорных трубы, два компаса, три судовых хрòнометра, секстан, линейки, транспортиры и наклономер составили им компанию. В трюме разместились восемь медных, серебрёных изнутри баков с кранами — для воды. Общим объёмом тонн на восемь. По моему заказу в виде огромного самогонного аппарата изготовили опреснитель — техническая вода для мытья посуды, душа и туалета будет получена при нагреве пирокинезом. Там же, в трюме, были установлены огромные латунные артефактные холодильники и морозильные камеры для продуктов.
Все дельные вещи на биландере изготавливались из нержавеющей стали. Факультет артефакторов с невиданным энтузиазмом, подогреваемым интересом и финансами флота, смог за пару месяцев отработать технологию получения нержавеющей стали и я вовсю использовал это нововведение при переделке своего гордого корабля, получая от них металлические болванки и изготавливая телекинезом из них то, что необходимо по имеющимся в доках образцам. Я даже подумывал изготовить стоячий такелаж из тросов из нержавейки, но судно у меня деревянное, а тросы будут стальные… Нет, подумалось мне, качка неизбежна, и будут эти тросы ходить туда-сюда, пока не перепилят мой кораблик на части. Пусть пока всё остаётся как есть.
Также я заказал целых двенадцать спасательных кругов из пробки, раскрашенных бело-красным с аккуратно выписанным на двух языках названием судна. В рундуки были заложены спасательные пробковые жилеты (моя придумка) с высоким воротом, обшитые оранжевой тканью — для команды и пассажиров. 30 штук.
Капитанская каюта осталась в неприкосновенности, а вот остальное подпалубное пространство от каюты, находившейся в корме, до квартердека (примерно середина судна) было отведено для размещения гостей, буде такие появятся. Биландер был не очень широк — метров шесть по миделю, поэтому в кают-компании, предназначенной и для жилья в том числе, двухэтажные кровати были поставлены вдоль бортов по четыре с каждой сторòны, между ними также вдоль бортов были установлены диванчики. Над кроватями, на подволоке (потолок каюты) — латунные прутья по которым на кольцах ходят плотные шторы, чтобы было можно закрываться, укладываясь спать.