Перед чудовищем в воздухе завис зеленовато-жёлтый прозрачный шар, в котором при желании можно было разглядеть в ярком свету осветительного шарика мелкие-мелкие пузырьки воздуха, лениво поднимавшиеся вверх. Огонёк пирокинеза, прилетев неведомо откуда, ворвался в самую середину шара и тут же внутри него заструились волны разогретой жидкости.
Масло. Оливковое масло калилось перед Майном. Для чего он его греет? Хочет пытать? Внутренне Майн давно уже приготовился — если чудовище будет пытать, то сдать всё, что ему известно. В конце концов, если то, что ему известно о менталистах правда, то никаких секретов для этой твари в SS нет. Главное — выжить! А там разберёмся, на чей хрен муха сядет.
А масло грелось. Даже завоняло. Шарик пирокинеза погас, а шар перегретого кипящего масла завис над распяленным между полом и потолком альфой.
Первая капля упала на левый, верхний сосок Майна. Раскалённый прут боли воткнулся в тело, забившееся в верёвках и новая порция рвущей муки от растянутых бёдер и руки, захлестнула сознание альфы. Горло снова перехватило и он застонал, пытаясь разжать непослушные челюсти и выкрикнуть, что есть сил, хоть слово.
Чудовище удовлетворённо смежило свои нечеловеческие глаза, поднесло ко рту бокал с вином и сделало глоток:
— Мне от тебя ничего не надо. Я давно уже всё знаю…
Играет? Хочет сломать? — появилась в голове у Майна мысль.
Чудовище продолжило:
— Ты знаешь, месть иногда сладка…
Снова глоток вина.
Смакует, тварь! Моё вино смакует.
— А ты меня не любишь. Вон, даже убить хотел… Нехорошо…
Майн, видя, что его внимательно разглядывают, зашевелил губами, давая понять, что он хочет что-то сказать.
Чудовище вздохнуло и горло альфы смогло произнести:
— Что вам нужно? В моей власти многое…
Отставив бокал на пол, монстр в образе оме встал и подошёл к Майну почти вплотную:
— Останови меня… — острый ноготь, почти коготь, вёл по щеке, царапая её.
— Я связан, — висящий Майн, пошевелился и прикрыл глаза от боли вновь вспыхнувшей в растянутых в разные сторòны ногах и левой руке.
— Правильно. Так тем более тебе нечего терять… Ну!
Когда начальник SS открыл глаза, то с ужасом увидел, как крохотный шарик дымящегося перегретого масла висит у самого его лица, нацеливаясь в верхний, левый глаз.
Чудовище стояло рядом и молча наблюдало за ним.
Молчал и Майн, лихорадочно переводя взгляд со стоящего рядом с ним человека на шар перегретого масла, так и висевший над ним и на другой горячий шарик, висевший у самого глаза. Против его воли из глаза выкатилась слеза.
— Плач не поможет, — медленно произнесло чудовище, так и водившее когтем по его щеке, уже разодрав её до крови, — скажи три слова, — растягивая слова, выдал оме, — Я. Хочу. Умереть.
Майн снова задёргался, судорожно задышал, сердце, пытаясь выпрыгнуть из груди, колотилось возле самого горла.
— Ну! Я жду! — коготь ткнул в рану на щеке.
— Что я… должен сказать?
— Я… повторяй, — оме-демон снова потыкал когтем в рану.
— Я-а…
— Хочу…
— Х… хоч-чу…
— Хочешь? — монстр пощелкал когтем по подбородку Майна, пачкая его кровью, и, с интересом наклонив голову набок, разглядывал лицо привязанного альфы.
— Х… хочу…
— А чего именно ты хочешь?
Майн в ужасе и растерянности вращал глазами не в силах произнести ни слова.
— Вспомни своих любовников, Майн. Их было четверо. Последний умер полтора месяца назад. Мне нет дела до оперативников отдела дознания. Ведь это они убирали надоевших тебе людей. Но приказы-то ты отдавал. Ты-ы…
Струйка раскалённого масла расплавленным металлом потекла, прожигая кожу до самого мяса от подколенной впадины верхней ноги вниз к ягодице. Майн задёргался, забился, замычал, мотая головой, не в силах разомкнуть сжатые неведомой силой челюсти.
Ужас, боль и не только физическая, страдание, горячим пряным потоком вливались в меня, согревая изнутри. Травянисто-зелёная волна безысходности примешивалась к этому потоку. Набор, направление эмоций имеют для меня свой вкус. Ванильно-сладкие положительные эмоции, изредка перемежаемые перчинкой зависти, соперничества надоедают. Приедаются. Хочется чего-то волнительного. А тут SS в лице своего начальника так подставилась. Глядя на происходящее в тайной комнате, где-то внутри я сам к себе испытывал даже отвращение — в кого я превращаюсь? Но раз уж начал… Тем более, что с начальством SS давно пора кончать, то доведу до логического конца…
Майн снова зашевелил искусанным губами. Ну, что ж пусть скажет.
— Я всё напишу! Всё, что хочешь, демон! Я… я могу рассказать, как и почему провалилась операция по пиратам! Тогда три корабля погибло! Пятьдесят искусников на дно пошли! Что тебе надо? Я всё подпишу! Даже готов своей рукой!
— Ты так хочешь, чтобы я тебя отпустил? — снова перехватил я телекинезом горло собравшегося было крикнуть альфы, — Но ты, я вижу, со мной не откровенен. Вон, опять кричать надумал.
Я на всё готов, на всё — беззвучно шевелились губы Майна.
Омега-демон, к тому времени снова вернувшийся в кресло, поднял с пола бокал с вином, переложил его из одной руки в другую и новая струйка раскалённого масла потекла из промежности правой ноги висящего к колену.