Грызущая тоска после убийства начальника SS отступила и я перестал видеть недалёкое будущее всех встречных и поперечных. Видимо, надо почаще практиковать подобное. В смысле, убивать какую-нибудь мразь.
Стихшая было музыка усилилась и сейчас звучала в голове каждого из более чем ста пятидесяти присутствующих в аудитории студиозусов. Наконец, трек кончился и все выдохнули. Некоторые с облегчением.
— Viri, compositionem audistis quam propter studia mea in Schola pro hoc anno complenda acturus sum. Et cum omnes vos, sicut ego, militiae subiactatis sitis, hoc carmen instar marchae sonat. Mox, concentus in Concilio Urbis habebitur, cuius ordinator ego sum, et vobis, domini, haec sola occasio est legaliter et, quod potissimum est, gratis ad eum accedendi. Proinde, tibi, facultatem elementorum, propono ut eam discas et in concentu peragas… (Господа, вы прослушали композицию предполагаемую мной к исполнению по причине окончания обучения в Схоле выпуска этого года. А поскольку, вы все, как, собственно и я, являетесь военнообязанными то, песня эта звучит как марш. В ближайшее время в Совете города состоится концерт, устроителем которого являюсь я и для вас, господа, это единственная возможность легально и, самое главное, бесплатно побывать на нём. Соответственно, я предлагаю вам, факультету стихий, разучить её и исполнить на концерте…)
Аудитория затихла. Разнонаправленные эмоции захватили её. Окинув взглядом столы за которыми сидели студиозусы, нашёл Эрнста Орлерна. Постригся. Прекратил эпатировать окружающих своей причёской. Приятно, что кто-то взялся за ум.
На днях его отец прибыл лично ко мне и с поклонами и затаённым страхом презентовал всю сумму выданных мной ему денег и с процентами сверху. За два прошедших месяца набежало четыре процента, а с тысячи это сорок талеров. Поистине, не знаешь, где найдёшь, где потеряешь! Семейство Орлернов поднапряглось, заложило, что можно и что нельзя и Гуго взял кредит в банке. Под четыре процента годовых. И заискивающе кланяясь, подрядчик просил меня принять деньги. А я ведь мог и не согласиться. Ладно. В который раз убеждаюсь, что я благостен и все поступки мои прòнизаны человеколюбием. Ведь так?… Возражений традиционно ни у кого нет.
На договоре в присутствии приехавшего с Гуго нотара сделана запись о погашении долга, деньги пересчитаны и выдохнувший с облегчением старший Орлерн поскорее отбыл из дома страшного оме, в душе продолжая клясть своего непутёвого сынка.
— Ita. Quaeso, loquere (Итак. Прошу высказываться), — побуждаю я студиозусов к действию.
Снова тишина.
Хорошо же! Зайдём с другой сторòны.
— Estne quisquam qui propositioni meae obstat? (Есть кто-то, кто возражает против моего предложения?)
Снова тихо.
Отлично!
Прошёлся перед доской из конца в конец. Задумчиво выдал:
— Bene igitur, domini. Responsione tua unanimi consensu ad petitionem magistri/magistrae tuae gaudeo. Et dicam sincere — gaudeo. Cras exercitationes incipiemus. Hic quoque. Post sextum par. O non, ignosce, oblitus sum! Post crucem, quam nunc quotidie post sextum par habes. Domini Heydrich et Kaltenbrunner in suo campo periti egregii sunt. (Что же, господа. Я удовлетворён вашим единодушным откликом на просьбу вашего преподавателя. И откровенно скажу — рад. Репетиции начнём завтра. Здесь же. После шестой пары. А нет, извините, запамятовал! После кросса, который у вас теперь ежедневно после шестой пары. Господа Гейдрих и Кальтенбруннер прекрасные специалисты своего дела.)
Мысленно потираю руки.
Что ж. Я стервозен со стихийниками. И сильно. Но ничего с собой не могу поделать. Как только вижу эти высокомерные рожи…
Почему-то к артефакторам-трудяжкам, не говоря уж о целителях, у меня такого отношения нет. А ведь это неправильно. Я, преподавая эту проклятущую демонологию, совершенно субъективен к стихийникам. А именно они примут на себя основной удар, если начнётся война с демонами. И сколько их выживет?
Сытое после поглощения Майна фон Клина тело довольно своим текущим существованием и не хочет показывать мне ближайшие судьбы студиозусов-выпускников стихийного факультета.
Да, вопрос репетиции надо утрясти с десятником стихийного факультета. Всё-таки это его люди. А потом к ректору Схолы. На сегодня назначено совещание по причине необъяснимого исчезновения начальника SS. Его нет уже три дня. Пока он признан безвестно отсутствующим. Возбуждено дело. И не в отделе дознания, а сразу во втором главном управлении — в контрразведке. Пропажа такой личности никак не может быть обычным уголовным делом. Даже если он по пьянке блевотиной захлебнулся.