Меня вело, Эльфи ноги тоже не держали.
— Стой…, - я утвердился на ногах, от боли меня мутило.
— Донжон видишь? — спросил я омегу, — туда идём, только осторожно — не вижу ничего.
Так, кое-где опускаясь на четвереньки, чтобы перебраться через завалы, держась за плечо Эльфи или за его ногу (на четвереньках), мы с омегой добрались до донжона.
Перед дверью в подвал завалов не было и мы поминутно прислушиваясь к шуму на месте нашего побоища и рёву кого-то из подоспевших к месту событий демонов открыли дверь.
Глухой грохот неожиданно достиг моих ушей, взрывная волна толкнула меня в спину. Из открытой двери пахнуло запахом подвала. Я чувствовал, как не перестающий трястись Эльфи пытается прикрыть дверь на засов.
— Эльфи, здесь шарики светящиеся были, поищи, — прохрипел я, протискиваясь с мешками на плечах в не самую широкую дверь.
Без сил опустился на пол, а Эльфи начал шарить на полочках в поисках световых шариков.
— Все забери… нашёл? — спросил я выдыхая и приложив огнём горевшую голову к прохладной каменной стене.
— Т-т-а-а…, - протянул Эльфи.
Эмпатия, неожиданно заработавшая вновь, донесла до меня его ужас. Ужас на грани помешательства. А может быть и за гранью.
Кое-как поднявшись на ноги, я вслед за Эльфи начал спускаться по коридору к Листерину и порталу.
Коридор всё тянулся и тянулся и никак не хотел кончаться. Сто двадцать три, сто двадцать четыре… всё, не могу больше…
Я привалился спиной к стене и сполз на ступеньку — сто двадцать пятую.
Раны разбередились и каждое движение отдавалось пульсирующей болью. Волдыри на руках, которыми я, спускаясь, перебирал по стене полопались, сочились сукровицей и каждое прикосновение к ним было подобно опусканию рук в кипящее масло.
Эльфи двигался где-то рядом со мной — я слышал его вздохи. Эмпатия, усиливающаяся по мере спуска вниз, показывала, что в его эмоциях царил полный раздрай и главным в этом раздрае был дикий, животный ужас. Личность Эльфи разъедалась им, и, по сути, сейчас Эльфи существовал только на рефлексах. Этот небольшой анализ моего состояния и состояния Эльфи истощил все мои силы, меня скрутило, дыхание стало судорожным, бросало то в жар, то в пот. Горечь рванула из желудка. Меня стошнило какой-то дико вонючей дрянью. Стало легче. А я ведь сегодня даже не завтракал. Чуть подсохшая рана на голове снова лопнула и кровь начала сочиться. Окровавленное лицо неприятно зудело, но я опасался его трогать из опасения задеть рану.
Где-то наверху, там, где была закрытая нами дверь, грохнуло, послышался треск дерева. Какая-то из демонических тварей по нашим кровавым следам добралась до донжона и сейчас ломала дверь, пытаясь приникнуть в подземелье.
Эмоции Эльфи скакнули, его снова затрясло, он громко лязгал зубами.
— А… а-а-а, — тонко завыл он.
— Эльфи, — превозмогая слабость позвал я омегу.
Голову прострелило болью.
— Эльфи…, - прошептал я, — ко мне подойди.
Движение, источник эмоций приблизился, горячие трясущиеся руки вцепились мне в плечо, зашарили по руке. Протянув руку, я сжал худое плечико.
— Вниз идём… нам быстрее… надо…, - едва не теряя сознание от боли, я прохрипел в сторòну омеги.
Опираясь на стену (два вещмешка не давали удариться головой) я поднялся и, заставляя себя двигаться, удерживая плечо Эльфи, пошёл вниз.
Сто двадцать шесть, сто двадцать семь… двести одиннадцать, двести двенадцать. На двести тринадцатой ступеньке силы снова покинули меня. Монотонное движение чуть успокоило Эльфи. Звуков сверху пока больше не было и я решил, что можно чуть передохнуть.
Снова присев к стене, я упёрся горячим затылком в прохладный камень и скользнув на грань подсознания, заглянул в него. Шарики личностей четырёх омег неярко светя, плавно перемещались на поводках связей под звёздным небом, отражаясь в чёрном камне полированного пола.
— Шиарре, — позвал я, один из шариков дрогнул, по связи пришло узнавание.
— Ульрих… ты пришёл…, - почувствовал я ответ.
— Оме…, - откликнулись шарики Янки и Оле, — вы здесь.
Шарик Лило, самый тусклый из всех, молчал.
— Лило, — обратился я к нему, дёргая связь.
Золотая пыльца, истаивая, сыплась с шарика. Умирает. Ещё раз обратив взор на шарики омег, я заметил, что между двумя из них существует тонкая ниточка, соединявшая Янку и Оле. Точно! Это же омежья синхрòнизация. Янке и Оле сейчас чуточку легче — они поддерживают друг друга, даже в таком состоянии.
— Шиарре, ты вокруг себя что-то чувствуешь или, может быть видишь что-нибудь? — обратился я к шарику оме.
— Небо вижу, Ульрих, звёзды…, - Шарре помолчал, — красиво…
— Лило рядом с собой видишь? — задал я вопрос.
— Через тебя всех чувствую, так необычно, — ответил оме, — Янку, Оле, Лило и… кто-то ещё есть, но не ты…
— Где Лило находится чувствуешь? — поспешно спросил я Шиарре, отвлекая его внимание от настоящего Ульриха.
— Д-да…, - с запинкой ответил Шиарре.
— Умирает он, видишь сыпется с него, огонёчки такие золотистые, как всё осыпется, так его не будет… А мне чёй-то нехорошо… Сил нет… Поддержи его… Связь синхрòнная нужна…
Шиарре молчал. Дворянина отыгрывает?