Пусть мы и шли налегке, но обоз догнали только к обеду уже почти на самом поле, где ночью ожидали посадку самолета. Он доставит партизанам последние пять тонн груза. Продукты, боеприпасы и вооружение. Планируется, что отряд будет расти до батальона, за счет местных жителей и окруженцев. На первое время хватит, а дальше перейдут на само обеспечение. К сожалению оружие выдали со старых складов хранения, сотню винтовок Мосина, изготовленных еще в прошлом веке, и пару пулеметов Льюис, времен Первой мировой. Считаю, что ни чего страшного в этом нет. Оружием со временем разживутся, где на местах прошедших боев соберут, где у населения, что успели припрятать, а остальное у немцев отберут. На серьезные бои с участием отряда я не рассчитывал, высказав свое мнение еще перед отправлением: «Опытный боец в одном бою может уничтожить десяток фрицев, пулеметчик до сотни, а пущенный под откос поезд, это не только большой ущерб в живой силе и технике, это задержка, а то и срыв в подготовке наступления. Один перехваченный курьер или обрыв связи и враг не займет вовремя свою позицию. Подрыв склада, и войска на передовой лишаются продуктов и боеприпасов. Сожженный мост и остановка движения врага на сутки. Умело действуя, малым числом, можно добиться большой победы. Все это вносит дезорганизацию в тылы противника и вселяет в него неуверенность. И самое главное — немец должен ходить по нашей земле и оглядываться, опасаясь каждого куста, а не чувствовать себя здесь хозяином».
Усталость сказывается, все-таки бессонная ночь, нервное ожидание, изматывающий марш-бросок. Спать лег прямо на траве под березками и проснулся уже вечером. Перекусил и пошел проверять готовность к приему самолета. От разведения костров опять отказался, фонари мы так и не использовали, запас батареек есть, так для чего мучиться. Управившись с делами, присел рядом с радистом, ждать сигнал. Часы казалось, остановились. Уже в сгустившейся темноте не выдержал, что-то тяжело и неспокойно было на душе. Время еще много, пока самолет прилетит, пока разгрузят, пока раненых разместят. Последнее, наверное, самым тяжелым будет. Значит, пробегусь и дальний пост на дороге проверю. И дело сделаю, и время быстрее пройдет.
Взял пару бойцов и не торопясь, а то в темноте можно и ногу подвернуть, пошли по дороге. На пять километров до поста потратили меньше часа. Можно было в паре мест пойти напрямик, изрядно срезав путь, но не хотелось на себя паутину и мусор по темноте собирать. Как раз и самолет прилетел, слышно было, как на посадку заходит. От бойцов узнал, что дальше по дороге, перед тем как окончательно стемнело, раздавался звук моторов, но потом все стихло. Они осторожно прошли вперед, но никого не заметили и тревогу поднимать не стали. Новость так себе, кажется, что ни чего страшного, но вдруг впереди немцы. То, что вокруг аэродромы и по ночам проводятся полеты, противник естественно знает, но вдруг кто-то бдительность проявится и среагирует на одинокий самолет, тем более, что звук моторов сильно различается. Что бы не рисковать послал бойца предупредить наших, поторопиться с погрузкой-выгрузкой, и на всякий случай усилить пост. В вдогонку крикнул, что бы пару мин прихватил и гранат. А что, быстренько дорогу заминирую, а по обочинам растяжки поставлю. Ребята уходить будут, сами и снимут. Ни чего сложного нет, мина нажимного действия, рассчитанная на срабатывание при наезде техники. Разминируется просто, взрыватель выкрутил и все. Растяжки тоже не верх инженерной мысли. Я еще раньше обратил внимание, что здесь народ сильно не заморачивается изготовлением специальных корпусов для мин. Противопехотная — деревянный ящичек под стандартную двухсотграммовую шашку, противотанковая — та же деревянная упаковка, но уже под трехкилограммовый или больший заряд. Даже вместо бомб малого калибра используют обыкновенные снаряды, к которым приваривается оперение, такая вот унификация.
