А для моей группы появилась работа. В нашем тылу участились случаи обстрела обозных колон и групп красноармейцев. Пограничники, которым изначально и вменялось в обязанности наведение порядка в тылах обороняющейся армии, были заняты отражением атак врага, поэтому Золотарев обратился ко мне. Отказать в ситуации, когда на передовой каждый штык на счету я не смог, да и не собирался. В строю у меня остались только пограничники, всего четырнадцать человек. Остальные или выбыли по ранению или незаметно растворились в создаваемых подразделениях, занимая должности младших командиров.
Мудрить не стали, а на своей машине, выдвинулись к месту последнего, известного нам, обстрела. Немецкие диверсанты настолько обнаглели, что даже особенно не скрывались. За несколько часов поисков мы не только вышли на их след, но и обнаружили место дневной остановки или временной стоянки, а скорее всего сеанса связи. Фашисты укрылись в кирпичных развалинах небольшого строения. Все были в форме красноармейцев, надетой прямо поверх немецкой, очевидно рассчитывали при прорыве своих танков, по-быстрому ее скинуть, что бы не попасть под «дружественный огонь». После наблюдения и выявления часовых, убедившись, что вся группа в сборе решили атаковать. Поскольку пленные нам особенно были не нужны, разве что радист мог представлять интерес, решил людьми не рисковать. Огневой контакт был коротким и жестким. Несмотря на отличную подготовку, против гранат немцы ни чего сделать не смогли. Одного часового пограничники взяли живым, так что допросить было кого, остальных посекло осколками гранат. Одна из комнат, где собралось большинство фашистов, выглядела особенно неприятно. Намокшая от крови форма, тяжелый запах и вид тел, лежащих в неестественных позах, вызывал неприятные ассоциации со скотобойней. И все же с одним тяжелораненым я успел переговорить, прежде чем он умер. Перед смертью многие тайны становятся неважными, фашист хотел жить и даже понимая безнадежность ранения, все равно пытался доказать свою ценность, что бы его скорее доставили в госпиталь.
Как и ожидалось, это были диверсанты сводной группы 8-ой роты 800-го учебного полка особого назначения «Бранденбург». Командиром роты был старший лейтенант Зигфрид Граберт. Задачей группы кроме разведки было определить уязвимые места в советской обороне, выйти в район отступления ополченцев, и спровоцировать среди них панику, что бы превратить отступление в бегство, этот прием у них был хорошо отработан. Так же раненый сообщил, что именно 8-я рота в июле 1941 года отличилась тем, что захватила для 6-й танковой дивизии невредимым стратегически важный мост через реку Луга. Ну и самым важным было то, что в этом месте назначена встреча с еще одной группой диверсантов, которая должна была совершить подрыв чего-то важного в ближайшем тылу наших войск. Точного наименования объекта раненый не знал, а вот примерный маршрут движения группы указал. В принципе после этого надобность в допросе часового отпала, основное мы узнали. Уничтоженная группа имела отличную экипировку, к сожалению частично поврежденную, но боеприпасы мы пополнили. А я в очередной раз разжился неплохим клинком, с надписью на лезвии выполненной готическим шрифтом. Смотрится неплохо, но придется ее зачернить, если хочу его носить, ведь наверняка какая-нибудь гадость написана. Рации пришел конец, мало какая техника будет работать с такими дырами в корпусе. Взяли ее на запчасти, и только потому, что связисты вечно жалуются на нехватку всего, так что пусть будет им подарком. А вот шифротаблицы и блокнот остались целыми, они уже другой службе могут пригодиться.
Поставленная нам задача формально была выполнена, но оставлять за спиной ДРГ противника, готовящую крупную диверсию в нашем тылу не следовало. Нет, если бы в моем подчинении были простые красноармейцы, я бы всерьез задумался, о действии своими силами, а не привлечении дополнительно пары взводов пехоты. Но со мной-то были бойцы прошедшие специальную подготовку, способные к задержанию нарушителя границы. К тому же осмотр местности, позволил нам с высокой степенью вероятности предположить, куда пойдут и где их можно перехватить, дальнейшее же было делом техники.
