Староэтрусский?! Марк подавился воздухом уже во второй раз за последние десять минут. В Риме можно было по пальцам счесть специалистов по этому, уже мертвому, языку. То есть, она могла в первоисточнике читать своды законов, которые через нимфу Вегойю передал этрускам сам Юпитер? И древние документы, подтверждающие права аристократических семейств на землю?
— Могу, — подтвердила Мелина, правда, без всякого энтузиазма. — Но для официального перевода нужно получить специальную лицензию. И высшее образование в области бизнеса или экономики.
— А твой отец, он не собирался отправить тебя в университет?
Девушка поморщилась, видимо, это был больной вопрос:
— Нет. Он считает, что образование женщине вообще ни к чему. Мама платила моим учителям из собственных средств, так как отец считал мои занятия блажью.
А Марк считал Авла Тарквиния старой сволочью. Как жаль, что ему пришлось заключить сделку именно с этим самодовольным индюком. И до недавнего времени Марк считал Мелину достойной дочерью своего отца. Собственно, и на экран ее ноутбука он заглянул совершенно случайно. И не был готов к такому открытию. Он был убежден, что девушка из богатой и знатной семьи вряд ли будет интересоваться чем-либо, кроме модных коллекций и маникюра. Во всяком случае, так было принято в его римском окружении.
Он растерянно потер подбородок. Возможно, в Этрурии женщин воспитывали иначе, чем в Риме. И что ему теперь делать с этим открытием, скажите пожалуйста?
— А ты сама? Ты хотела учиться? — Он пересел на ручку кресла, чтобы видеть ее лицо.
Мелина колебалась всего несколько секунд:
— Я собиралась уехать в Афины, чтобы изучать историю искусств. — И пояснила, видя удивление на лице мужа. — У меня, конечно, не было собственных средств, но я получила стипендию из Фонда имени Аристотеля.
Марк невольно усмехнулся. Значит, эта робкая мышка собиралась натянуть нос своему всемогущему отцу? Кажется, она начинала ему нравиться.
— И что же случилось? — Поинтересовался он.
Ее настроение резко изменилось. Мелина захлопнула ноутбук и начала собирать разбросанные по журнальному столику бумаги. Молчание затягивалось. Когда мужчина решил, что ответа уже не будет, она тихо сказала:
— Я вышла замуж. И…
— И?
— И все кончилось. — Мелина схватила бумаги, ноутбук и пошла к лестнице. — Спокойной ночи.
Клодия подняла глаза от компьютера и улыбнулась мужу, когда он вошел в ее совмещенный со спальней кабинет. Высокий и грузный, а в последнее время еще и болезненно отекший, он выглядел неуместным среди элегантной мебели ее личных апартаментов.
— Уже трудишься, старушка?
Она поморщилась от грубости, которая была такой же частью ее мужа, как его неопрятность за столом. Как его деньги.
— Свожу недельный бюджет, — мягко ответила она.
Почти сразу после свадьбы Клодия отказалась от помощи экономки в планировании расходов. Теперь старуха тихо ненавидела молодую жену господина, зато сама Клодия каждую неделю перечисляла на свой тайный личный счет не меньше пяти тысяч сестерциев. Жена пожилого мужчины должна заранее позаботиться о себе.
— И как, сходится? — Поинтересовался Публий.
— Конечно. — Кивнула она. — Правда инфляция требует сократить некоторые расходы, но я что-нибудь придумаю.
— В следующем месяце тебе не придется беспокоиться о расходах, — «успокоил» ее муж. — Жизнь в провинции намного дешевле.
Клодия быстро опустила руки под стол и незаметно вытерла вспотевшие ладони о свой шелковый пеньюар. Он отсылает ее в деревню, к сыну? Женщина с трудом сглотнула, молясь, чтобы муж не заметил ее страха. Каким будет его следующий шаг? Он откажется от сына? Расторгнет брак? Ей скоро тридцать, слишком поздно искать нового мужа.
— Мы куда-то едем? — Спросила она и с облегчением выдохнула, когда Публий сказал:
— Да. В Этрурию. Мой врач сказал, что минеральные источники Вейи творят чудеса.
— Ох, дорогой, — Клодия подошла к мужу и обняла ее, стараясь предоставить наиболее выгодный обзор соблазнительной ложбинки в вырезе ее сорочки. — Я принесу жертву в храме Юпитера, чтобы эта поездка помогла нам.
Публий с удовольствием ознакомился с предлагаемым видом. На его жену было приятно посмотреть в любое время дня и ночи. Безошибочное чувство стиля не отказывало ей даже в ранние утренние часы, когда большинство римский матрон еще ждут свой завтрак в постели. Ее волосы лежали на плечах непринужденными локонами, безупречная как каррарский мрамор кожа, элегантные складки утреннего неглиже — хоть сейчас на обложку «Glamour». Немного вызывающая, чересчур блестящая, возможно, но очень стильная. Лучшая его инвестиция за последние тридцать лет.
Жаль, если придется с ней расстаться.