Любовь пришла к Мелине через два года.
— Отличный ягненок, — Публий Корнелий Силан положил вилку на белоснежную скатерть.
Остальные столовые приборы перед его тарелкой так и оставались неиспользованными. Публий расправился с салатом и мясом одной и той же вилкой. Видимо, десерт ждала та же участь. Клодия отвела глаза.
Она научилась быть снисходительной к его странным поступкам. Богатый мужчина имел на них право. Тем более, что одной из этих странностей была его женитьба на ней, Клодии. Младшая дочь благородной вдовы, она не имела за душой никакого приданого. К сожалению, отец успел перед смертью проиграть остатки семейного состояния, которое до него блестяще прожигали его отец и дед.
Все, что могла дать ей мать — это безупречные манеры и прекрасное воспитание. Именно эти качества помогли Клодии стать третьей по счету женой Публия Корнелия Силана. Не секс, потому что сексом семидесятилетний Публий интересовался мало. Видимо, изысканная жена, стала для него своего рода ширмой, под прикрытием которой он позволял себе игнорировать вилки для рыбы, чавкать за столом и пить за ужином граппу вместо двадцатилетнего террагонского.
Взамен муж щедро и не требуя отчета пополнял ее карту для домашних расходов и трат «на булавки». Она была так же вольна на свой вкус обставить их городской дом и виллу в Остии, что давало ей возможность регулярно пополнять свой тайный банковский счет. Содержание, выделяемое Публием на их маленького сына, были для Клодии еще одним источником дохода… до недавнего времени.
Желание мужа отправить сына с нянькой в одно из его малых поместий, практически на ферму, выбило почву у нее из-под ног. Вряд ли он мог знать что-то конкретное. В свое время он признал сына и дал ему свою фамилию. Клодия расценила этот жест, как желание старика получить наконец прямого наследника своего состояния в обход сестер и племянников. И расслабилась. Позволила себе маленькие шалости.
Неужели Публий узнал о том гладиаторе? Или актере? Или о Дециме Друзе Сатурнине, своем дальнем родственнике? Это был самый плохой вариант. И Клодия начала бояться, прежде всего, что муж изменит завещание. Она не могла снова стать бедной. Только не это.
Ударом для нее было узнать, что Публий решил оплачивать ее драгоценности со своего личного счета. Большая часть ее побрякушек ценности не представляла. Фамильные драгоценности, безусловно, стоили целое состояние. Но она не имела возможности продать или заложить даже бляшку с клеймом рода Силанов.
Женщина коснулась кончиками пальцев огромного бриллианта в вырезе платья.
— Прекрасный камень, — заметил Публий. — Я его у тебя еще не видел.
— Моя недавняя покупка, — Клодия улыбнулась как можно нежнее. — Спасибо, милый.
— Пустяки, дорогая, — улыбнулся муж. — Надеюсь, он…
— Застрахован, — Гай на секунду отвлекся от мяса.
— Твой племянник очень внимателен, — проворковала Клодия.
Чтоб он сдох. Теперь она даже не сможет имитировать потерю или кражу колье — в любом случае деньги за утраченный камень получит муж, а ей достанется неприятное разбирательство со страховой компанией.
Клодия с ожесточением ткнула ложечкой в персиковое джелато. Боги свидетели, она хотела быть хорошей женой Публию. Видимо, ей больше пойдет быть его вдовой.
Ни Рамта ни ее бабушка не задавали лишних вопросов, а сама Мелина еще не чувствовала в себе уверенности обсуждать свое будущее с другими, пусть и самыми близкими людьми. Поэтому они с подругой мирно прокопались почти весь день в саду. К вечеру Мелина была почти уверена, что смогла таким образом «закопать» свои обиды на мужа. Возвращалась она в сумерках, с гудящим от усталости телом, легкой головой и желанием как можно скорее добраться до постели. В гостевой комнате.
В окнах первого этажа снова горел свет. Так и привыкнуть можно, невольно подумала она. Марк, видимо, сидел со своим ноутбуком в гостиной, но при появлении жены встал и подошел чуть ближе.
— Я ждал тебя к ужину час назад, — холодно заметил он.