— Ну, я же говорил, сиди и не дергайся. — Его руки уже стянули с нее короткий сапожок и осторожно ощупывали сначала лодыжку, затем ступню. — Перелома нет. Вывиха тоже. Наверное, растяжение. Нужно приложить лед.
В морозилке наверняка есть замороженный горошек. — Спорить с ним было глупо, решила Рамта. А изображать хромую героиню еще глупее. — Или фасоль.
— Ясно.
Гай вскинул ее на руки и понес к дому. Ну вот, теперь она имела полное моральное право обнять мужчину за шею, и даже положить голову ему на грудь. Сердце под рубашкой стучало ровно, Гай нес ее легко, как ребенка, только чуть покачивал на ходу. Глаза закрывались сами собой.
Затем ее опустили на что-то мягкое. Рамта быстро огляделась. Конечно, это была гостиная, и она сидела на большом диване, накрытом стеганым покрывалом. Гай подсунул ей подушку под спину и скрылся в кухне.
— Что любишь больше, горошек или шпинат?
Девушка хихикнула. Как-будто он их готовить собирался.
— Давай горошек.
Смотреть, как он бережно подкладывает ей под ногу еще одну подушку и пристраивает на лодыжку холодный пакет, было сущим удовольствием. Рамта слегка пошевелила розовыми пальчиками:
— Кажется, уже не так болит.
— Хорошая новость.
Он, между прочим, руки убрать не торопился. Так и сидел рядом на корточках, поглаживая ее ступню кончиками пальцев. Девушка едва сдерживалась, чтобы не замурлыкать от удовольствия. Оставалось только надеяться, что она не похожа сейчас на кошку, которую хозяин чешет за ухом. Она откинулась на подушку и ждала. В конце концов, Гай имеет право высказаться. Пусть говорит.
— Мне очень жаль, что так получилось, Рамта. — Его глаза находились на уровне ее лица. — Я имею ввиду то письмо. Я его никому не показывал.
То самое злополучное письмо, которое она написала Гаю, и которое вдруг начали цитировать эти идиоты Тит, Меттий и Спурий. С дурацкими комментариями.
— Откуда же они узнали, что там написано? — Поинтересовалась она.
— Тит его украл. Ты уже тогда ему нравилась. Просто он всегда был дураком, потому и вел себя по-дурацки.
Кто бы сомневался, Рамта просто пожала плечами.
— А ты откуда это знаешь?
— Я его побил, прежде чем уехать. Прости, что не успел с тобой поговорить. Бабушка увезла тебя в город, а я получил вызов из академии. Ты мне веришь? Я не отдавал им это письмо.
— Я знаю.
— Откуда?
Вот так поворот. Брови Гая полезли на лоб.
— Тит сказал. Когда начал за мной ухаживать и позвал на свидание. Он, видимо, посчитал, что это послужит доказательством его любви.
— Тит позвал тебя на свидание? — В глазах Гая блеснуло что-то яростное. — И ты согласилась?
Конечно, она согласилась, иначе как бы Тит попал в тот огород с капустой. Но Гая это не касалось.
— А даже если согласилась? — Невинно поинтересовалась она. — Мне что, нельзя встречаться с парнями? Я, между прочим, уже взрослая, если ты не заметил. И не хромая, не горбатая, между прочим. За мной ухаживают. И серенады поют. И цветы присылают. А от тебя за пять лет ни одной строчки не было.
Рамта выхватила из-за спины подушку и со всей силы нахлобучила ее Гаю на макушку. С этим треугольником на голове он здорово напоминал какого-то императора, но какого? Ну и ладно. Девушка вскочила с дивана, схватила сапог и, твердо печатая шаг, вышла из гостиной на террасу, а затем во двор, где уже накрывали столы к ужину.
Растерянный Гай с подушкой в одной руке и пакетом горошка в другой проводил ее удивленным взглядом. Ну, по крайней мере, теперь было понятно, в чем конкретно он виноват.
Мелина проворочалась с боку на бок всю ночь, обдумывая возможные варианты ее будущей жизни. Утро не принесло облегчения. Оно принесло с собой Авла Тарквиния.
Как вежливая хозяйка дома, она встретила отца у дверей домуса.
— Доброе утро, папа. — Мелина склонила голову, ожидая отеческого поцелуя в лоб.
Не дождалась. Авл грозовой тучей пронесся мимо нее по направлению к гостиной. Девушка вздохнула и пошла следом. Судя по всему, ничего хорошего эта встреча ей не сулила.
Посреди гостиной отец резко развернулся и вперил в нее обличающий взгляд.
— Я слышал, ты потребовала у мужа развода.
Мелина выпрямилась и бросила на него непокорный взгляд. Итак, несмотря на свое первоначальное решение, отец все же надумал вмешаться.
— Да, это так.
«И что?», говорил ее взгляд.
— Вздор! Бабья дурь! — Надо признать, Авл Тарквиний был великолепным образцом мужского шовинизма. Мелина почти восхищала его самоуверенностью. Почти. — Я записал тебя к психологу, очень дорогой специалист, он вправит тебе мозги.
Это заявление чуть не заставило девушку рассмеяться. Какой странный повод проявить отцовскую щедрость. Многие годы Авл даже не интересовался, что ест и во что одевается его дочь. Об этом заботились слуги.
— Ни к какому психологу я не пойду, — заявила она. — Я приняла решение.
Отец сделал к ней один шаг, потом еще.
— Тарквинии не разводятся.