Она бодро допила свой чай. Силы взялись словно ниоткуда. Оставшаяся половина дня была посвящена подробному разбору информации. Туллия подошла к делу основательно, даже пару раз позвонила своему адвокату, занимавшемуся семейным правом. К счастью, у него была некоторая информация и по бракам с иностранцами.
Во-первых, он подтвердил тот факт, что брак Мелины действителен только на территории Этрурии. Хорошо это было или плохо?
— Смотря, как ты этим воспользуешься, — мудро сказал Туллия, и Мелина перешла к следующему вопросу.
Во-вторых, она действительно могла бы выйти замуж за Атарбала и получить развод, если в этом браке не будет детей, но посол сказал ей лишь часть правды. Муж в праве выгнать бесплодную жену и… тадам-м-м!.. оставить себе ее придание в качестве компенсации за, так сказать, бесплодные труды.
— Ох и жук, — заметила бабуля. — Не зря он мне не нравился.
В-третьих, Авл Тарквиний имел полное и законное право на опеку над несовершеннолетней дочерью и ее ребенком, в случае, если та останется без мужа. До совершеннолетия Мелине оставался один год. До права полного распоряжения целевым фондом матери, еще четыре. До того времени она оставалась почти полностью зависима от отца или мужа. Правда, ее приданое давало ей некоторую возможность для маневра.
На что Туллия сказала:
— Люблю греков. Хитрые, изворотливые, никогда своего не упустят. Приятно иметь с ними дело. Принеси богам жертву, девочка моя, за бабушку-гречанку. Она поможет тебе умыть этих недалеких и грубых мужланов.
Оставалось выяснить главное: о какой именно земле спорил Марк с ее отцом.
— Поговори с мужем, — посоветовала Туллия. — Дай ему шанс поступить с тобой честно. Мне все-таки кажется, что он тебя…
Она не договорила. Вдали хлопнула дверь. Горничная отдернула гардину, закрывающую вход в перистиль. Женщины, молодая и старая оглянулись. К ним приближался Марк Луций Вар.
— Я сейчас приглашу вас на обед, — быстро пробормотала бабуля, — не соглашайся.
Мелина послушно подскочила с шезлонга.
— Куда торопишься, дорогая? — Очень громко и четко произнесла Туллия. — Пообедай у меня вместе со своим красивым мужем.
— Спасибо, бабуля, — так же громко ответила девушка. — Мы лучше поедем.
И так зыркнула на Марка, что он только поцеловал ручку у матроны и безропотно приготовился следовать за женой.
— Покорми мою девочку, Марк, — напутствовала старуха. — Кстати, в «Лимончино» довольно хорошо готовят каламари ди лимоне.
«Довольно хорошие каламари» и впрямь оказались недурны. От вина Мелина отказалась, попросив простой воды.
Глядя через стол на тонкую шею жены, на ее выступающие ключицы, Марк Луций Вар испытывал сильное неудобство. Мелина выглядела такой нежной и хрупкой. Слишком хрупкой для его гнева, бремя которого несла два долгих года. Оказывается, у его совести были острые зубы, и сейчас они больно терзали его душу. Хорошо хоть, что она оставила эту глупую идею с голодовкой. Выставлять его перед людьми полным монстром было в ее стороны глупо и непорядочно.
Кроме того, им действительно нужно было поговорить. Авл Тарквиний свалил на него неприятную обязанность посвятить Мелину в суть их сделки. Его дочь была не виновата, но выхода у Марка все равно не было. Ее сумочка, которую он вчера нашел возле кабинета Авла, наводила на предположение, что она могла слышать их разговор. Или часть его.
— Мелина, — начал он осторожно, — я уже однажды сказал тебе, что считал наш брак ловушкой для себя. Думаю, я ошибался.
Он отложила в сторону вилку и нож и посмотрела прямо на него — узкое бледное лицо, огромные серьезные глаза. У Марка снова засосало под ложечкой.
— Видимо, он был клеткой для нас обоих. — Она продолжала молчать. — Но у нас есть выход. — Он тоже положил приборы и перестал делать вид, что интересуется куском мяса на своей тарелке. — Мы дадим Авлу внука и разведемся без ущерба для обеих сторон.
— Без ущерба, — медленно повторила она.
В ее голосе звучало такое страдание, что Марк на несколько секунд перестал дышать. Что же он делал с ней? За покрытым белой скатертью столом посреди дорогого ресторана эта юная женщина корчилась перед ним от боли.
— То есть, этот сын, которого ты так отчаянно хотел, что даже преодолел брезгливость ко мне… не перебивай, — Мелина подняла руку, не давая ему возразить, — … был для тебя просто средством вернуть свободу.
Марк послушно закрыл рот. В сущности, она была права, совершенно и во всем. Просто она не знала, что у него действительно не было иного выхода.
— А что бы стало с ребенком потом? — Спросила она. — С отцом, который его не захочет знать. С матерью, которую принудили родить ребенка. С сумасшедшим дедом… — У нее перехватило дыхание. — Ребенок, которого никто не любит…
— Неправда, — он порывисто схватил ее руку. — Ты будешь любить нашего сына. Я знаю, любовь — твоя сущность. Твой единственный способ существования. Я… — он сглотнул горький комок, — буду перечислять тебе деньги. Любую сумму, просто скажи, сколько нужно. И я буду приезжать, если… если ты согласишься.