А, была не была! Рамта сделала глубокий вдох. Она знала, что ее ноющие от желания соски уже затвердели, как вишневые косточки. Гай тихо застонал.
— Что? — Забеспокоилась кухарка, — Обжегся?
— Нет, — солгал он. — Просто очень вкусно.
Рамта едва заметно улыбнулась. То-то же, пусть теперь сам разбирается с жизнью в его штанах. Гай поставил солонку на середину стола. Медленно.
То ли виной тому сытный ужин, то ли люди слишком устали к концу сбора урожая, но задерживаться никто не стал. Работники, кто пешком, кто на машинах, отправились по домам. Закончив с посудой, девушка вышла на террасу. Цикады орали, как сумасшедшие. В темной листве апельсиновых деревьев кое-где виднелись редкие плоды. Их по обычаю оставляли по одному-два на каждом дереве для нимфы этой рощи.
Прямо на полу, на старых досках сидел Гай. Рядом с ним стоял полупустой стакан вина. Рамта остановилась в дверях и посмотрела на него. Посмотрела по-настоящему. Ей нравилось то, что она видела. Наверное такими и были первые римляне, неизвестно откуда явившиеся на Италийский полуостров. Эти мужчины не расставались с оружием даже когда выходили работать в поле. Они воровали себе жен у соседей, сабинов и этрусков. Они осушили болота под семью холмами и построили город, который теперь во всех странах света почтительно именуют Вечным Римом.
— Что, Рамта? — Не оборачиваясь, тихо сказал он.
Она подошла и села рядом:
— Я знаю тебя много лет, — сказала она, — и все же я ничего о тебе не знаю.
— Тогда спроси.
Его голос был слишком хриплым, но Гай уже не пытался скрыть свое волнение. Зато девушка не торопилась:
— Чем ты занимаешься в жизни?
— Работаю на дядю.
— И все?
— И жду, когда окончательно восстановлюсь, чтобы вернуться в армию. Моя жизнь там.
Не надо недооценивать военных, говорила бабушка. Это не идиоты, которым лишь бы мечом помахать. Армия — это работа для инженеров, электриков, дипломатов. Ну и пострелять иногда приходится.
— У тебя есть девушка?
— Нет. А у тебя?
Рамта пожала плечами:
— Я предпочитаю мужчин.
Гай усмехнулся.
— И много их у тебя?
«Мне бы с одним справиться, — призналась она про себя. — С тобой. А дальше будь, что будет».
— Я тебе подойду? — Не дождавшись ответа, вновь спросил он.
Она не колебалась:
— Если ты думаешь о том же, что и я, то… может быть.
Он с трудом сглотнул:
— Я думаю… об узкой кровати в маленькой спальне на втором этаже.
— А я о траве под апельсиновыми деревьями.
Конечно, как он мог забыть о древнем сельском обычае. В городском шуме, в тесноте инсул[29] римляне часто забывали о ручьях и рощах земледельческих регионов, где до сих пор жили нимфы. Они принимали добровольные жертвы, которые отдавали им молодые пары в первую брачную ночь или просто влюбленные. Плодородие земли и плодовитость женщин была ответным даром этих маленьких богинь людям.
— Пойдем.
Обнявшись, они скользнули между деревьями, еще одна ночная тень. На мгновение Рамта почувствовала головокружение — волнение, долгая работа на солнце, вероятно, подействовали на девушку. Рука Гая обвилась вокруг ее талии и не позволила упасть. А потом бережно опустила в траву под деревьями.
Он бросил свою рубашку через плечо и наклонился к груди, которая сводила его с ума, начиная с ужина. Руки сами собой, без контроля мозга, расстегивали пуговки на ее платье, от ворота и до подола. Гаю казалось, что сейчас он разворачивает подарок, лучший подарок в своей жизни. Он чуть отстранился, давая ей возможность, расстегнуть кнопку на его джинсах.
— Презерватив, — пробормотал он.
— Где?
— В заднем кармане.
— Она села и уткнулась лицом ему в грудь:
— Я надеялась на передний.
— Не буди во мне зверя.
Ее рука слегка сжала каменный бугор под ширинкой:
— Упс. Кажется, уже разбудила.
— Другой карман, — прорычал он хрипло.
Стоя на коленях между ее ног, он смотрел на смутно белеющее в темноте тело. Оно светилось, как жемчуг. Живой, теплый, дышащий.
— Гай.
Его имя, произнесенной тихим задыхающимся голосом, заставило что-то сжаться у него в груди. Почему-то ему страшно было смотреть ей в лицо, но отвести взгляд он тоже не мог. Лежащая под ним девушка, смотрела на него широко открытыми влажными глазами. Он никогда не видел такого выражения лица. Это было счастье, смешанное с печалью. Такая глубокая радость, что ее было почти невозможно вынести. И Гай тоже это чувствовал.
Что ты делаешь со мной, Веснушка. Почему это так хорошо? Почему это так больно?
Он попытался войти как можно осторожнее, но опоздал. Она оттолкнулась от земли и подалась ему навстречу. Тихий вскрик отозвался в вершинах деревьев шелестом листвы. Качнулись ветки, мигнули звезды над головой, кто-то тихо рассмеялся. Тело Рамты выгнулось под ним тугим луком. Затем он почувствовал вокруг себя сильные сокращения ее освобождения, качнулся навстречу, затем еще и еще, пока мир в его глазах не погас.
Ее ладони мягко гладили его спину. Гай откатился в сторону и подложил свою руку девушке под голову.
— Прости, я чуть не раздавил меня.
Она тихо рассмеялась в ответ:
— Ничего плохого со мной не случится. Нимфа приняла нашу жертву.