После пересечения линии фронта, нас даже не побеспокоили сотрудники особого отдела. Я передал вещмешок с наградами, получил на руки документ подтверждающий выполнение задания и предписание о направлении по месту службы. Так же выписал сопроводительные и на «комсомольцев» нечего им в фильтрационном лагере сидеть, куда направлялись все окруженцы, присоединившиеся к частям корпуса во время прорыва, тем более, что их часть сгинула где-то на просторах Белоруссии. Пылить на трофейном мотоцикле около 300 километров до Вязьмы мне было откровенно лень, за последние двое суток я достаточно накатался. Выручили братья авиаторы, я подарил им трофейный мотоцикл, а они посадили нас в штабной самолет, направлявшийся на подмосковный аэродром, где нас ждала пересадка до дома. Там же, через коммутатор узла связи я дозвонился до своего руководства и доложил о скором прибытии. Оказывается, меня потеряли, чуть ли не в дезертиры записали, так как НКВДшники ни кому не сказали, куда меня направили. Ребята видели, что я вылетел, а с кем и куда неизвестно. Вот такой вот номер. Худяков сказал, что «губа» по мне плачет, а то и трибунал. Ну, это он погорячился, не зря же я время потратил, но все документы оформил, как полагается, а еще и подтверждение на участие в боевой операции взял, подписанное командиром корпуса генералом Кармановым Иваном Петровичем.
Подмосковье встретило нас не ласково. Низкая облачность, которая готова была вот-вот пролиться дождем. Попутный самолет придется ждать несколько часов, заняться нечем, а выспаться за последние сутки я успел. Это моим бойцам хорошо, они отъедаются и отсыпаются, компенсирую тяготы и лишения последних дней. Решил позвонить по оставленному Ильей Сергеевичем номеру, нужно пристроить мою находку. Первоначально хотел передать ее через политотдел штаба ВВС, но сейчас показалось, что правильнее будет отдать знамя не через официальные каналы, громкая слава мне не нужна, хватит простой благодарности. Оказалось, что попал в приемную Пономаренко. Я представился и сообщил, от кого получил данный номер, так же сказал, что имею важный разговор и некий предмет, являющейся собственностью ЦК Белоруссии. Собеседник слегка удивился и предложил мне приехать, к чему, мол, такие тайны. Я ответил, что только что с фронта, в Москве проездом, жду самолет в свою часть. Секретарь попросил номер коммутатора войсковой части, где я нахожусь, и подождать, пока со мной не свяжутся. Делать все равно было не чего, и я остался, развлекая свободных от смены телефонисток. Тем более, что я снял трофейный плащ и щеголял в мериносовской форме без знаков различия, чем вносил некоторую интригу в свой образ. Через полчаса меня пригласили к телефону и судя по выражению лица девчушки, передавшей мне трубку телефона, мои «акции» резко подросли. То-то разговоров у них будет после смены, как же звонили из ЦК.
— Добрый день, — раздалось из трубки. Связь на удивление была хорошей, и я без труда узнал знакомый голос.
— И Вам не хворать Илья Сергеевич. Я можно сказать только что из командировки. Был с поручением за линией фронта и вышел вчера с 62-м корпусом.
— Как же, как же, за новостями следим. Про прорыв и освобождение Великих Лук слышали, даже знаю, что дана команда, подготовить приказ о награждении командования корпуса. А вас то, какими путями туда занесло, я понимаю, что ты Владлен Владимирович личность героическая, овеянная печатной славой.
— Вот Илья Сергеевич, вроде как ты меня похвалил, а осадочек то остался, а я ведь не просто так позвонил, о здоровье твоем драгоценном побеспокоиться. У меня ведь подарочек есть, да не простой. Хочу вернуть одну вещь, из имущества ЦК Белоруссии, во время отступления утраченную.
— Заинтриговал. Что-то из наших архивов?
— Да нет, это кое, что красного цвета с золотым шитьем.
На том конце провода повисла пауза, только слышно было вдруг тяжело задышавшего собеседника. Я тоже замолчал, растерявшись от такой неожиданной реакции.
— Если это-то о чем я подумал, — хрипло раздалось в трубке, — то готовь место под орден, а пока молчок.
И после небольшой паузы градом посыпались вопросы и указания.
— Кто еще об этом знает? Где точно находишься? Охрану обеспечить можешь? Находись на месте, ни с кем не разговаривай, ни куда не уходи. А еще лучше позови к трубке командира части, я дам ему указания.
— Тихо, тихо, Илья Сергеевич, не суетись. Я на подмосковном аэродроме, со мной два бойца охраны. Мы ни куда не торопимся, до самолета еще несколько часов, нас ни кто не обижает, а вот лишнее внимание, согласись, ни мне, ни вам не нужно.
— Какой самолет? Жди я срочно выезжаю, командировку ЦК тебе продлит насколько потребуется. Твоему командованию сами сообщим. Все жди, я уже еду.
