— Полностью в порядке, со всеми отметками и предписанием о следовании к месту службы, — отвечаю не задумываясь. Не зря же потратил полдня, занимаясь бюрократией.
В это время подошедший майор представляется и просит предъявить документы. С интересом жду продолжения, что бы было понятно, это как ГИБДДшнику остановить машину депутата Госдумы. Вроде и службу несешь, а сделать то ни чего не можешь. Водитель, молча, показывает на спецпропуск, закрепленный на лобовом стекле.
— Прошу пассажиров предъявить документы, — повторяет командир блокпоста в открытое окно, — время военное у меня приказ досматривать все машины.
— И это дает Вам право досматривать машины со спецномерами и спецпропуском, — через плечо водителя говорит Игорь Викторович, — да Вы отважный человек товарищ майор. Я о таком распоряжении пока не слышал, мы же не в прифронтовом городе, или я не прав?
Майор отчаянно краснеет и беспомощно поворачивается в сторону лейтенанта НКВД. Теперь понятно, откуда дует ветер. Очевидно, это по мою душу, наверное, хотят первыми получить отчет о выполнении задания. Но как они меня нашли? Так я тайны из этого не делал, сам позвонил в штаб ВВС и сообщил, что задерживаюсь и где нахожусь. Вот заинтересованная сторона и подсуетилась.
— Мы располагаем сведениями, что в машине находится самовольно оставивший часть капитан Песиков, и хотели бы получить от него пояснения о его действиях в тылу немецких войск, — лейтенант приводит, как ему кажется убийственный аргумент.
— Капитан Песиков выполнял в тылу противника задание партии, — говорит в ответ Игорь Викторович, — а сейчас он сопровождает в ЦК важные документы. Если у Вас есть ордер на задержание капитана, то прошу предъявить его, в противном случае прошу нас не задерживать. В любом случае о ваших действиях будет доложено в военную прокуратуру и вашему непосредственному начальству. Товарищ майор надеюсь, Вы проверили документы у товарища лейтенанта госбезопасности и отразите все в рапорте своему руководству.
Лейтенант угрюмо молчит, потом козыряет и направляется в сторону ЭМКи, стоящей за блок постом, наверняка той самой, что плеснула грязью на нашу машину. Майор вздыхает с видимым облегчением, и дает отмашку пропустить нас.
— Не забудьте про рапорт, — напоминает ему мой сопровождающий.
Дальше мы следуем без происшествий. Ни какой вины я за собой не чувствую, оправдательные документы у меня железные, но вот какое-то чувство неудовлетворенности присутствует. Дурная слава карательных органов не дает успокоиться. Да и формулировочка «самовольно оставивший» мне совсем не нравится. Сами послали, а теперь дезертирство «шьют», или они так пытаются от странного приказа «откреститься». Я так до сих пор и не понял смысл выполнения этого задания, да еще и с определенными ограничениями. Нужно немного отредактировать версию моих приключений, особенно ту ее часть, когда я остался один на один с группой захвата. Пусть я и двумя словами с немцами не перемолвился, но и того, что формально предложил сдаться врагу, при умелой подаче, может и на высшую меру социальной защиты хватить. Значит, в отредактированной версии будет установка в доме минной ловушки и короткий бой с отходом через деревню в ближайший лес. В принципе и свидетели у меня есть, это два моих бойца — знаменосца. И деревенские подтвердят, что бой был и немцев мы немало побили, вот только майор-связист немного беспокоит, но его в ближайшее время точно допросить не смогут. А так больше и огрехов в моих действиях нет, в немецком тылу я, после встречи «комсомольцев», один не оставался, опять же принимал участие в боевой операции. Со всех сторон получается, чист, но береженного, как говорится, бог бережет, поэтому нужно будет подстраховаться и заручиться поддержкой партийных органов. Так за раздумьями мы и доехали, я даже Москву-то толком не рассмотрел.
Встреча прошла немного буднично. Илья Сергеевич провел нас в отдельный кабинет и нетерпеливо достал из сумки свернутое полотнище. Бойцы помогли развернуть немаленькое знамя, удерживая за углы.
— Ух, это запасное, — немного разочаровано выдохнул он, — но ничего так наверное даже лучше. В свое время было сделано два знамени, отличались они не значительно. Одно присутствовало на всех торжественных мероприятиях, а второе лежало в сейфе «на всякий случай». Эвакуация из Минска проходила в спешке, вывоз полотен был поручен ответственному работнику ЦК, вместе с другим имуществом. Однако в машину было прямое попадание авиабомбы, полагали, что все уничтожено, про второе знамя в спешке забыли. Кто и как его вывез, мы не знаем. Вы ни каких документов вместе с ним не обнаружили?
