Тогда я огляделся. Совсем рядом со мной лежал мой лук. То есть не мой, а зеленый лук Мирруса, «эльфья дуга», которой он разрешил мне попользоваться. Всю жизнь помнить буду! Отличный лук! Я не удержался и погладил шершавое плечо лука, словно спинку неведомого зверька. И тут же ощутил свирепую ревность от куга, хоть Кошка и молчала… Ну надо же! Это мне что теперь, вообще никакого оружия больше в руки взять нельзя?!
- Миррус его нашел, - раздался чей-то незнакомый голос неподалеку. Я поднял взгляд и увидел немолодого лучника из тех, что был во второй линии стрелков, сразу за Миррусом. – Велел тебе передать, что если еще раз посеешь – отберет. Так что ты уж не разбрасывайся, парень… неужто не хочется тебе «дугу» себе оставить?
- Я не сеял! – стал я оправдываться. – Я им дрался… вместо меча, дурак… но ничего другого-то и не было… боялся, что сломал.
«Не злись, Кошка!» - сказал я ей про себя, тихо. «Я же эльф всё-таки, хоть и наполовину… Как же мне без лука? А ты всё равно всегда будешь для меня на особом счету, потому что ты Борькина… потому что спасла меня…»
- Что там? Как… защитники? – проскрипел я почему-то вконец сорванным горлом. Даже и пить, кажется, не так и хотелось, но голос был точно не мой. – А командир… что он ещё говорил?..
- Еще говорил, что если Комол жив, то будут тебе премиальные и орден, за Алдар-хана. А если нет, то все равно будут, только позже. Это что касается тебя. А защитники… вышли и ударили оркам в тыл. Видать, совсем тяжко за стенами сидеть… и с Комолом тоже, видно, не все так радостно. Иначе хрен бы они вышли – он бы не позволил просто.
- Не позволил… - тупо повторил я, кажется, не сознавая, что говорю, не понимая до конца собеседника… Ударили в тыл… Значит, всё-таки живы? И было кому ударять? Но… «не позволил бы»… значит, их совсем мало… Ребята…
Я попытался сесть. Это получилось не сразу. Зато я увидел, наконец, то, что не видел, когда лежал. За моим собеседником, в какой-то канаве (то ли оставшейся от упавшего дерева, то ли от пересохшего ручья) валялся связанный светлокожий орк, тот самый, которого маг Дерион назвал ханом Алдаром. А чуть поодаль расположились еще несколько человек, молчаливо стерегущих пленника.
- Водички дать? – заботливо спросил лучник. – А то у тебя видок… в домовине краше бывают…
- А что? Есть вода?! – обрадовался я. – Но ведь… я не ранен. Тут наверное есть те, кому нужнее…
- Не ранен? – удивился стрелок. – А разве орки тебя… не того? Вон и нога кровила, пока мы ее тебе не перевязали опять… Держи-ка вот…
И протянул мне баклагу с водой, наполовину уже пустую…
Я бы всю ее выпил! И ещё столько же. Но нельзя. Когда я пил, привычной болью отозвалась спина – тут я понял, что имел в виду мой товарищ-стрелок, когда говорил про рану. Но ведь меня лечили! Там, в лагере… Так что наверняка есть те, кому хуже.
Я с сожалением вернул воду обратно, постаравшись, чтобы осталась хотя бы половина.
- А где же, - спросил я и поразился, какой голос у меня слабый стал, стоило мне промочить горло! – где же моя лошадка?
- Да вон, со всеми нашими… не с седла ж стрелять, если позиция хорошая есть… А что, ты уже собрался куда-то? Только очнулся – и уже скакать… Во даешь!
Ответить я не успел. Ликующий звук горна прозвучал близко-близко, и почти одновременно с ним к нам примчался молоденький вестовой.
- Эдан из Ахсны! Командир тебя кличет! Поезжай скорее!
- Что там, Каздау? – взволнованно спросил один из охранявших пленного орка.
- Орки опрокинуты! Миррус мне не докладывается, конечно… но то, что победа – наша, это точно!
Мне тем временем уже подвели мою лошадь и даже лихо подсадили в седло. И лук подали.
Рысью мы добрались до Мирруса довольно шустро, но этот аллюр так меня вымотал, что уже ничего не хотелось. Только слезть с седла и лечь.
- А, Эдан! Наконец-то… - командир Темных полков был залит кровью с головы до ног, в глазах – темная, настоенная на чужих смертях злость. – Битва закончена. Мы идем в крепость. Я тут подумал… ты не хочешь ли присоединиться?
- Как же иначе?! – вскричал я. – Конечно… Спасибо…
Миррус посмотрел на меня внимательно и буркнул:
- Люблю, когда на лучшее надеются… Сам вот разучился уже…
И направил своего жеребца к нашей Ахсне.
Я не успел ему ничего ответить. Ответить, сколько раз я молился и кому только не молился… и почти не верил уже, что сейчас увижу Борьку… и ждал его взгляда, каждое мгновение вспоминал его…
Но какой смысл был мне отвечать?!
Ворота крепости были открыты, и нас уже ждали. Торжествующий счастливый вопль был нам приветствием, и вот уже кто-то бежит, чтобы взять повод у миррусова коня… Полководец слетел с седла на землю и первым делом рявкнул:
- Где Комол?!
- Я… здесь… Какое счастье, что ты успел к нам!
Комола я не узнал. То есть даже когда узнал – не поверил. Это был трясущийся от слабости старик, изможденное лицо расплылось в улыбке облегчения, тусклые глаза полны слез… Голос дребезжит. Это у Комола-то! Развалина. Даже сама Ахсна выглядит сейчас лучше, чем ее комендант.
- Дядя! Что, драный таракан, ты с собой учинил?!
