Рассел, после пережитого стресса, и выпитого коньяка, завалился спать еще засветло. Его разбудило скрежетание об оконною раму. На песке под окнами их дома, стоявшего на самом берегу, на отгороженном личном куске пляжа, стояла Анна. Босая, простоволосая, в купальнике и какой-то белой штуке, намотанной поверх него. И с мечтательной улыбкой на лице.
— Ты посмотри какая красота!
Рассел кое-как продрал глаза и уставился на воду. Океан, казалось, горел. Словно ненавистный космос пришел к порогу дома Рассела.
— Не то звездное небо отражается в воде, не то светящаяся вода отражается в небе, — благоговейно произнесла Анна, и заглянула в лицо Расселу. — Ради таких моментов и стоит жить, верно?
— Это всего лишь биолюминесценция, — как можно небрежнее ответил Рассел. — Фосфорный планктон.
Анна рассмеялась, повернулась, и пошла к воде.
— Пойдем поплескаемся! Нельзя спать в такую чудесную ночь!
— Дикарка! — проворчал Рассел.
Девушка только махнула рукой.
Она шла, будто по звездному небу, произнося вслух глупые строчки из древнего стиха:
— Белорунных ручьев Ханаана,
Брат сверкающий — Млечный путь!
За тобой к серебристым туманам,
Плыть мы будем. О, дай нам взглянуть
Мертвым взором на звездные страны!
От этого голоса, от этих слов, и от этих звезд защемило в груди. Рассел хотел вернутся в кровать и сделать вид, будто спит. А вместо этого он выпрыгнул в окно, пошел за Анной, схватил за руку, развернул к себе и поцеловал. У ее губ был вкус мяты и яблок, от ее волос так приятно пахло… одна беда — в ее глазах отражались звезды. А Рассел боялся звезд.
Анна смотрела на него чуточку удивленно, не отталкивая, но и не приближаясь. Рассел сам ее оттолкнул, вернулся домой, заперся в комнате и лег на кровать, дрожа от ненависти. И он сам не мог сказать, к кому ненависти было больше — к себе или к Анне.
Когда Рассел, Анна и дед вернулись с отпуска, мама сказала:
— Старик опять изменил завещание. И есть у меня нехорошие подозрения, в чью пользу он его изменил. Я не против, если ты поухаживаешь за этой девицей. Откуда только на нас свалилась эта страхолюдина? Лучше бы он сам на ней женился, и то проблем меньше было бы меньше.
Расселу пришлось поднапрячься, чтобы заставить Анну забыть тот трусливый побег после поцелуя. Ухаживать Рассел умел и любил. Неудивительно, что девушка, выросшая в приюте, где оказалась после того, как ее отца убили за долги, а мать покончила с собой, которая не знала ничего, кроме муштры, сдалась еще до конца отпуска.
Через год они заключили помолвку, еще через год поженились, потом тяжело заболел адмирал Морган, и Анна примчалась к одру болезни. Явилась в их милое семейное гнездышко — четырехкомнатную квартиру, подарок деда на свадьбу, — поздним вечером, не предупредив о своем приезде.
На Анне были надеты модельные джинсы из прошлогодней коллекции одного из виднейших модельеров, и толстовка, купленная десять лет назад на распродаже. Обычное для нее сочетание, и это тоже Рассела раздражало. Волосы ее острижены довольно коротко, и вьются. Это тоже раздражает — Рассел любит, когда у женщин длинные волосы. Теперь они едва достигают плеч.
— Нравится? — спрашивает Анна, смеясь, и закружилась вокруг своей оси.
Объективно, ей идет. Но Рассела раздражает все, что связанно с Анной. И эти кудряшки его раздражают тоже. В руках у нее бутылка красного полусухого и пакет с логотипом круглосуточного супермаркета. Рассел зевает и прикрывает рот.
— Ты откуда здесь? Разве ты не должна была прибыть завтра?
Анна покачала головой.
— Я прибыла на курьерском корабле, и уже успела побывать у деда. Он скоро умрет.
Дедом она называла адмирала Моргана, тот сам об этом попросил сразу после свадьбы.
— Я знаю, — говорит Рассел.
— Ну, так сходил бы к нему. Попрощаться.
— А ты? Собираешься торчать в больнице?
— Да. — Анна прошла в холл, села на пуф, в форме пушистого облака, у обувного шкафа, разулась. Умная техника спрятала ее кроссовки в свои недра. Рассел предусмотрителен: он не водит сюда никого. Для этого у него есть еще одна квартира неподалеку. На кухне Анна разгружает пакет. В нем несколько готовых салатов, банка кофе и жаркое в вакуумной упаковке.
— Будешь меня кормить? — хмыкает Рассел. — Как порядочная супруга?
Анна дергает плечом.
— В сущности, я примитивно устроена. И мечты у меня вполне обывательские, знаешь: дом на берегу моря, пара детишек, любимый мужчина… Я хочу простого счастья. Но возможность его все откладывается, да откладывается.
Анна обернулась к Расселу, неловко и ласково улыбаясь. Он оперся о дверной косяк.
— Я бы с удовольствием кормила тебя завтраками по утрам. Но меня учили убивать, а готовить мужу завтраки как-то не сочли нужным.
Рассел в ответ затыкает жене рот поцелуем. Он не любитель разговаривать, тем более на тему работы. Они опускаются на кровать, долго, до изнеможения целуют друг друга. Рассел вспоминает, что нужно придать этому действу хотя бы видимость совместного удовольствия.
— Раздевайся, — шепчет он.
