— Не похоже. Я найду тебе новое применение: ты будешь наливать.
Кроули покладисто кивнул и налил.
— А почему ты думаешь, что они будут настроены враждебно? — спросила его Анна, возвращаясь к теме.
— Неважно, как они будут настроены, — сказал Рихард. — Главное, что мы настроены с ними воевать, так что их согласия никто и не спросит.
— Вот поэтому они не прилетят, — ответила Анна. — Я бы не полетела бы к воинственно настроенным дикарям. А если бы и прилетела, с легкостью победила бы… Воевать с пришельцами не имеет смысла. Клянусь, своей гравиподставкой для цветков и двумя пустыми глиняными горшками!
— Ну, если что, отдашь мне, — откликнулась Айрис.
— Да хоть сейчас бери!
— Это еще почему? — спросил Рихард. Похоже тема задела его за живое.
— Да потому что, — ответила Анна. Если они прилетят сами — это само собой подразумевает превосходство иной расы над нашей, так что нам все равно нечем будет ответить. А если мы кого-то найдем, то технологическое преимущество будет на нашей стороне. Вот и весь расклад…
А теперь Айрис говорила, что Анна должна ей отдать свою цветочную гравиподставку.
Ответ на вечный вопрос: " Одиноки ли мы во вселенной" наконец был получен. И ответ этот был более чем неутешительным.
Неделю назад, появился из ниоткуда огромный корабль, внешне похожий не то на исполинских размеров изюмину, не то на человеческий мозг черного цвета, испещренный бороздами.
Он вышел и черной дыры на самой границе исследованного космоса. Наткнувшийся на него патруль был полностью уничтожен.
Журналисты позже прозвали его Врагом. Именно так, большой буквы. Ибо не было для человечества врага страшнее чем он.
Анна встала с постели, прошла в ванную под возбужденные возгласы Айрис о том, что он знала, всегда знала, и что не надо было слушать маму, а идти в ксенопсихологи, и что не смотря на то, что раньше это и за науку не считалось, ну уж теперь-то…
Рассел был вне себя от злости. Дед предал его! Он посчитал, что теперь, когда этот чертов инопланетянин атаковал землю, все обещания теряют силу.
Какая разница, от рук кого умирать? От рук повстанцев или пиратов, или от рук, или щупалец, или что там у ксеносов еще?
Мать плакала, прижимая к лицу кружевной платок. Она умела плакать так, чтобы не покраснел нос и не размазался макияж. Это выглядело как дождь над бесплодной пустыней.
Дед кричал. Дед стучал кулаком по столу.
— Я начинал в приграничье пилотом, — орал дед. — Мой отец там служил, и отец моего отца, и его отец! И ты пойдешь защищать свой народ, трусливый ты собачий сын!
Рассел смотрел на деда, и думал о том, что три недели свободы закончились слишком быстро. Не лучше ли было шагнуть вчера с Ниагарского водопада. Быстрая смерть.
Дед отдышался, и нажал кнопку вызова на столе. Дверь тут же открылась, и в кабинет вошла Анна с подносом в руках. Строгая военная форма делала ее совершенно безликой.
Взглянув мельком на узкое и бледное лицо девушки, Рассел подумал, что бедняге ничего не светит на гражданке с такими внешними данными. А вот среди военных, которыми преимущественно становились мужчины, ей может и повезти. Когда вокруг одни самцы, даже такая невыразительная внешность обеспечат поклонниками любую женщину только в силу того, что она — существо противоположного пола.
Анна радостно улыбнулась Расселу, и вежливо — его матери, щелкнула каблуками и произнесла:
— Сэр, пора принимать пилюли…
Рассел увидел, как взгляд деда потеплел, когда он глянул на адъютанта. Морщины, на все еще представительном лице, разгладились, и он сказал:
— А впрочем, поступай как знаешь. Может, поменять вас с Анной местами? Будешь сидеть со стариками, мало что решающими, на самом деле. А другие будут в это время сражаться, побеждать или умирать, пока ты сидишь за их спиной, пьешь вино и ходишь по театрам. Хотите на передовую, адъютант?
В голосе адмирала слышалась тоска — он сам хотел туда, к звездам, закончить жизнь в битве, а не медленно умирать здесь, в кресле Главнокомандующего, от старческих болячек.
Анна, поставившая поднос на стол, все это время стояла по стойке смирно.
— Так точно, ваше превосходительство господин адмирал! Однако, осмелюсь напомнить, мой рапорт с просьбой о переводе был отклонен!
— Лейтенант Воронцова рвется на передовую, знаешь ли, Рассел, — насмешливо заметил адмирал.
Мама удивленно взглянула на девушку. Она, ухоженная, сорокапятилетняя, красивая женщина, могла позволить себе быть снисходительно — покровительственной. От нее не укрылись ни редкие веснушки на лице Анны, ни ногти, подстриженные аккуратно, но явно не в салоне.
— Но вы же женщина! — воскликнула вдова генерала Грегора Моргана. — И вы так юны! Неужели вам не хочется создать семью? Свить свое гнездышко?
Анна улыбнулась одними губами.
— Хотелось бы. Но так же, мне хочется, что бы мое уютное гнездышко было защищено. А в нынешних реалиях это не возможно.
