Виктор смущенно смотрел на учительницу, чувствуя на себе десятки взглядов ребят, обернувшихся на последнюю парту у окна, где он сидел пока один.
Когда прозвенел звонок после первого урока, к нему подошли двое ребят и девочка.
– Привет, ковбой, ты не узнаёшь нас? – спросил один из них. – Давай знакомиться!
Виктор не помнил ребят, но девочку нельзя было не узнать. Именно из-за нее, возомнив себя Дон Кихотом, он ринулся на мальчишек. И сейчас она смотрела на него с легкой усмешкой – видно, вспомнила, как назвала его «всадником без головы».
– Я не ковбой, – угрюмо произнес он, обидившись на улыбку девочки.
– Ну как же, только ковбои так лихо владеют плеткой. Я это неспроста говорю. Ты же меня первого огрел кнутом, забыл, что ли? – сказал один из мальчиков.
– Ладно, Слава, «кто старое помянет, тому глаз вон!» – вмешалась девочка и, протянув руку, представилась:
– Нина Овчинникова, эвакуированная из Одессы, а это Слава Хромов, эвакуированный из Сталинграда, Сева Сапожников, сын начальника местной милиции. Ты что будешь делать после занятий? – и, не дожидаясь ответа, предложила: – Пойдем с нами в гарнизон, там сегодня показывают фильм про героев-полярников, кажется «Семеро смелых». Мы проходим туда бесплатно. Видел, на второй парте среднего ряда сидит рыжая девчонка, Ирма Школьник? Она по вечерам работает контролером в кинозале. Ирма нас и пропускает.
Виктору очень хотелось посмотреть фильм. Кино было его страстью. В Ленинграде в кинотеатре «Гудок» ему удалось бесплатно посмотреть почти все довоенные фильмы (а «Чапаева» аж восемь раз!). Правда, за это они, четверо друзей, подбирали мусор в кинозале после каждого сеанса.
Но обида на своих теперешних одноклассников не прошла, и он отказался, хотя тотчас пожалел об этом. Но, может быть, Нина пригласит его еще раз?
Прозвенел звонок, и Нина, произнеся: «Как хочешь!» – повернулась и пошла на свое место. За все оставшиеся уроки она ни разу не повернула головы в его сторону.
На следующем уроке Виктор поймал себя на том, что непроизвольно думает о знакомстве с ребятами. В какой-то момент вспомнил об Ирме Школьник и стал рассматривать эту девушку со спины.
Она была выше ростом не только девочек, но и ребят класса. Иногда Ирма поворачивала голову в сторону окна, и тогда Виктор видел ее профиль. У нее и прическа отличалась от примитивных косичек остальных школьниц: коротко остриженные сзади, рыжие волосы большой копной закрывали лоб. Резко очерченный профиль выдавал в ней взрослую девушку, случайно оказавшуюся среди детей. Похоже, ей было лет восемнадцать, не меньше. Чем-то она напомнила Виктору воспитательницу детдома Александру Гавриловну.
«Что же вынуждает ее днем сидеть в классе с малолетками, а вечером работать в клубе? Видимо, не от хорошей жизни», – подумал он. Все, кто работал и учился, вызывали у него особое сочувствие и уважение.
В пятницу после звонка с последнего урока к нему подошла Елизавета Васильевна в сопровождении Нины и пригласила в учительскую:
– Стогов, у меня до сих пор о тебе нет никаких биографических данных.
– А каких данных?
– Ну, год рождения, где учился, кто родители… – Она на секунду запнулась. – Прости, пожалуйста, я машинально спросила. Может, испытываешь какие-нибудь трудности? Скажи мне или вот старосте класса, Овчинниковой Нине. Я ей поручила шефство над тобой.
– Не надо мне никакого шефства! – с обидой возразил Виктор и стремительно выскочил из учительской.
– Это я виновата, – тихо промолвила классная руководительница.
– Чем же вы виноваты? – удивилась Нина, уверенная в том, что выходка Стогова связана именно с ней, придумавшей ему обидное прозвище.
– Я проявила бестактность, спросив о родителях детдомовского мальчика. Надо как-то исправить мою оплошность. Приведи его ко мне в наш учительский барак.
На следующий день, на уроке астрономии, Виктору по рядам передали записку. На сложенном листке было выведено: «Стогову». Нина несколько раз оборачивалась посмотреть на реакцию Виктора. Но тот даже не коснулся послания.
Едва прозвенел звонок, она подошла к нему.
– Ну и паразит же ты! Обидел Елизавету Васильевну своей дурацкой выходкой!
– Что я ей сделал?
– А ты не понимаешь, да? Надул губы, надерзил, выскочил без разрешения. Я-то знаю, из-за чего ты взбесился! Как же, поручили шефство над ним девчонке, которую он ненавидит! Я-то думала, что ты тот всадник, который, идя в школу, не забывает голову дома.
– А мне наплевать, что ты думала!
– А мне наплевать на твои обиды! Пойди и извинись перед учительницей! – Окатив его ледяным взглядом, Нина вышла из класса.
Дальнейшие уроки ему почти не запомнились. Остались в памяти только какие-то фрагменты: что-то о вегетативной нервной системе из физиологии, о магнитных полях из физики, о белых медведях и пингвинах, живущих на разных полюсах из географии. Каждый урок был мучительным ожиданием звонка на перемену, чтобы мчаться в учительскую разыскивать Елизавету Васильевну. Это не ускользнуло от Овчинниковой.
– Ну что? – спросила Нина в конце уроков.
– Ее нет. Уборщица сказала, что она сегодня не приходила.
