Самара встретила меня тридцатиградусным морозом, легкой метелью и новыми проблемами, которые с ходу решить было просто невозможно. Дело заключалось в том, что по железной дороге, отсюда можно было попасть только в Москву, или с несколькими пересадкам как-то выбраться на Воронеж, и уже оттуда отправиться на юг. В принципе, такой путь меня в общем-то устраивал, если бы не одно, но. Как оказалось, в связи с победоносным наступлением Красной армии на Дальнем Востоке, многие поезда были сняты с привычных маршрутов, и перенаправлены на перевозку войск и боеприпасов. Другими словами, до того же Ряжска, теоретически я еще как-то доберусь, хотя бы сев на тот же поезд с которого только что сошел. А вот сделать пересадку в Ряжске на Тамбов, а в Тамбове на Грязи и Воронеж, уже под большим вопросом. А зависнуть на крохотном полустанке или же в каком-то уездном городишке на месяц, а то и больше, без возможности выбраться оттуда, и пропустить через себя все проблемы, связанные с провинциальным снабжением и трудоустройством, как-то не очень хочется. Здесь в Самаре, хотя бы, на это время, можно найти хоть какое-то жилье и работу, а там все это под большим вопросом, включая и продовольственные проблемы. Хотя, кое-какие продукты у меня еще были, но чувствую все это могло затянуться надолго, поэтому следовало найти хоть какую-то работу, чтобы получать продовольственный паек.
К тому же если отправляться через Тамбов, то получается изрядный крюк тысячи в полторы километров, в то время, если я найду возможность, скажем добраться до того же Царицыно, который позже переименуют в Сталинград, и Волгоград, всего на всего восемьсот километров. Правда на дворе начало февраля, а Волга покрыта льдом, и как выстроить маршрут не слишком понятно. Но в крайнем случае местные деньги у меня пока есть и думаю, что смогу снять здесь жилье, и как-нибудь, перекантоваться пару месяцев до начала судоходства, а там глядишь подвернется и что-нибудь еще.
Работу я нашел достаточно быстро. Обещали за нее немного, но зато оговаривались талоны на продукты питания, и вдобавок дополнительный паек, как работнику Горсовета. Одним словом, устроился я хоть и простым курьером, но зато под боком у руководства. При этом выяснив, что жить мне негде, тут же выписали ордер на комнату и отправили на заселение в бывший дом купца Красильникова. Не без боя, но все же удалось занять крохотную комнатушку в цокольном этаже. Поставленная ранее перегородка, делила комнату на две части, заодно и забирая большую часть окна. Мне досталась узкая полоска сантиметров двадцати шириной, зато снабженная форточкой. Кроме того, у другой стены в соседней комнате находилась печь голландка, из-за чего, в моем закутке тоже было достаточно тепло, хотя своей печи и не было. Соседи попытались было на меня наехать с претензиями за то, что я пользуюсь халявным теплом за их счет, и потому должен им за отопление, но я просто предложил им не топить печь, и тогда все будет честно. На меня пообещали накатать жалобу, но судя по всему так ничего и не добились.
Вместе с комнатой мне достался старый кожаный диван когда-то принадлежащий хозяину этого дома, колченогий стол, стоящий у окна и табуретка. Диван был коротким, и скорее предназначался только для сидения. Впрочем, расположенные по бокам круглые валики, откидывались на петлях, и в итоге диван вполне подходил по размеру к моему не очень высокому росту. С одной стороны, в изголовье я положил свой заплечный мешок, который заменил мне подушку. Укрыл диван войлочным пледом, а сам укрывался полушубком. В общем получалось достаточно тепло и удобно. Часов у меня разумеется не было, зато неподалеку от дома, находился Самарский Трубочный завод, который хоть почти и не работал, но гудел со страшной силой трижды в день. В шесть утра, в полдень и в шесть часов вечера. Так, что будильник был мне в общем-то без надобности. Заводской гудок звучал точно по времени, заменяя будильник всем окрестным домам.
На местном рынке, я приобрел керосинку, и металлический чайник. Самим керосином, меня исправно снабжали по месту службы. И теперь стоило «проорать» заводскому гудку утреннюю побудку, как я поднимался, ставил на керосинку греться чайник, и выскакивал на улицу. Если водопроводная колонка работала, то умывался водой, если нет, снегом, благо что за домом он всегда был достаточно чистым. Соседи, видя мои старания, крутили у виска пальцем, но я не обращал на них внимания, занимаясь утренней зарядкой, и принимая водные процедуры. Вернувшись в свою комнату, пил горячий чай, с куском хлеба, иногда добавляя к нему колбаску из сохранившихся у меня консервов, или что-то из полученного пайка, и одевшись и заперев комнату на висячий замок отправлялся на службу в Горсовет.
