Ничего подобного я раньше не делал, и потому постарался нахлобучить его со всей дури. Впрочем, мужчина, хоть сразу же и рухнул с копыт, и потерял сознание, но судя по пульсу был еще вполне живым. И это меня, честно говоря обрадовало. Уж очень хотелось поспрашивать его о том, о сем. Да и так, поговорить за жизнь.
Первым делом перевернув его на спину, быстро охлопал его со всех сторон, и выпростал его карманы, от вороха, каких-то бумаг. Из голенища сапога с удивлением достал морской кортик в ножнах, а из поясной кобуры вытащил офицерский наган. Еще раз внимательно прощупал все карманы и все до чего мог дотянуться, отставив в сторону брезгливость, после чего метнувшись к избушке снял с гвоздя висящую там веревку, вернувшись обратно завел ему руки за спину, и тщательно связал, своего пленника сведя ему руки в локтях. Когда-то слышал, что такое развязать гораздо сложнее. Заодно обмотал и всю остальную тушку, включая и ноги, после чего, волоком дотащил его до дома, и поднатужившись закинул на топчан.
Отдышавшись, сбросил свой полушубок, повесив его на гвоздь, и быстренько поднявшись на обрыв, осторожно стянул вниз сани с привезенными с собой продуктами. Оглядевшись, решил, что в первую очередь, стоит вернуть на место вытащенное золото. Кое-как дотащил ящик до люка и не задумываясь просто сбросил его вниз. Ящик разумеется раскололся, но мне на это было наплевать, может позже спущусь вниз и поправлю, но даже если и нет, то, что с ним сделается, с золотом. Ну может слегка потускнеет.
Глянул на мужчину, потрогал на шее вену, убедившись, что тот жив, хотя до сих пор и находится без сознания. Заодно проверил и путы, поняв, что при всем желании он не развяжется, вышел из дома и спустился вниз к реке. В санях, кроме вороха сена и единственного перетащенного сюда ящика с золотыми слитками обнаружились несколько мешков с провизией, причем в качестве нее выступали импортные консервные банки с самыми разными надписями. Здесь была и рыба, и мясо и консервированная колбаса, и даже маринованные яйца, и многое другое. Я честно говоря, даже не представлял, что все это уже выпускается и продается. Впрочем, вспомнив о том, кто выступал в роле снабженцев армии Колчака, ничего удивительного во всем этом не было. Подумав о том, что все это мне обязательно пригодиться. Я разобрал поводья влез в сани, понукая лошадку погнал ее вверх по реке.
Там чуть выше имелся достаточно пологий подъем, по которому можно было подняться вместе с санями, до самого дома. Отправляться куда-то прямо сейчас, я не собирался, рассчитывая пересидеть крещенские морозы в избушке. Мучать бедную животинку, оставляя ее запряженной в санях, тоже не стоило. Поэтому сделав небольшой круг, я поднялся на пригорок, загнал сани на прилегающее к избушке небольшое подворье, находящееся между домом и обрывом, после чего, распряг бедную животинку, и перевел ее в закут, в котором обычно стояла наша лошадка, ну до того момента, пока ее не угнали на войну. Овса, конечно у меня не было, но сена было вдосталь. Увидев такое лакомство, лошадь, как мне показалось благодарно взглянула на меня, и принялось хрумкать высушенную траву. Сняв с перегородки лежащее не ней длинное войлочное полотно, заботливо укрыл круп лошади, чтобы та не замерзла ночью, тут же заметив в глазах скотинки непередаваемое блаженство. После чего бросив ей под ноги пару клоков соломы, чтобы было теплее, вышел из сарайки, плотненько прикрыв за собою дверь, и накинув засов. Мало ли вдруг испугается чего-то, чтобы с дуру не выскочила из стойла. Мы все же в лесу, и волков, никто не отменял. А так не доберутся.
После чего, дойдя до саней вытащил из них пару мешков с провизией и направился в дом. Мужчинка, лежащий на топчане, уже пришел в себя и молча наблюдал за моими действиями хмурясь и строя мне страшные рожи, будто собирался меня этим напугать. Я между тем, не обращал на него никакого внимания. Точнее говоря, конечно поглядывал, но продолжал заниматься своими делами.
В первую очередь, закрыл люк, ведущий в погреб к золотому запасу, затем выйдя из дома притащил пару охапок дров, и растопил печь. Подхватив ведерко и железный прут отбитый кузнецом под пешню, спустился к реке, и десятком ударов обновил прорубь, пробитую, возле другого берега, как раз в том месте, где из под воды бил подводный ключ, наверное благодаря этому, зачерпнутая здесь вода, всегда казалась мне гораздо вкуснее, взятой в любом другом месте на этой речке. Поднявшись к домику, увидел извивающегося на топчане мужчину, пытающегося освободиться от стягивающих его пут. Посоветовал ему не шалить.
— Ты благородие, только себе хуже делаешь, узлы стягиваешь. А толку от твоих барахтаний никакого. Так и рук можно лишиться.
