— Так она знала… — задумчиво, словно для себя произнес Император. Потом встряхнулся и остро посмотрел на меня. — Так чего ты хочешь, имперец?
Я пожал плечам и ответил то же самое, что и его фаворитке:
— Чтобы она не стояла на пути императора Сурана… Вмешательство Изначальных нам не на руку.
Он кивнул:
— Я слышал о завоевательных планах Сурана. Не рановато ли он начал продвигаться вперед? И где гарантии, что не загонит Горгону за Стену, так же как Танцора?
Я был потрясен. Этого я не предполагал. Но я должен был убедиться. И я осторожно поинтересовался:
— Вы любите её настолько сильно?
— Вы любите её настолько сильно? — тихий голос имперца проник в сознание и Рубин поневоле вскинулся, впиваясь взглядом в дипломата.
— Что ты можешь понимать…
— Многое, — твердый взгляд синевы. — Танцор пришел в облике женщины. Однако он был нетерпелив в отличие от Горгоны. А я был совсем мальчишкой…
— Ты и сейчас мальчишка, — Рубин попытался избавиться от этого чувства завороженности, которую вызывали синие глаза.
— О нет, — покачал головой тот. И посмотрел куда-то мимо Рубина. — Когда ломаешь шею любимой женщины, взрослеешь моментально. А когда эта женщина восстает спустя десятилетие из могилы, чтобы забрать твое тело и душу, и ты понимаешь, что это еще хуже, чем ты думал и знал… Ты отрубаешь ей голову, самолично передавая императору для заточения… Не думаю, что я до сих пор такой уж и мальчишка, Ваше Величество.
А Рубин уже понял, почему Горгона не убила этого демона, и как он сглупил, отпустив охрану. Магия имперца была связана. Но та магия, о которой они знали. А та сила, что появилась в этом мальчишке, нет, воине, не так давно, бушевала сейчас в его зрачках.
— Ты предлагаешь мне отрубить Горгоне голову своими собственными руками? — тихо поинтересовался император.
Лорд Янус вздрогнул и словно пришел в себя. Он покачал головой:
— Я ничего не предлагаю Вам, Ваше Величество. Вы все для себя решили сами. Давным-давно. Тот путь, которым пошел я, для Вас уже неприемлем…
Рубин вскинул алую бровь:
— Думаешь, я уже заражен?
Тот снова качнул головой:
— Нет. И я это вижу. Ей не нужно заражать Вас. Вы слишком её полюбили. Ведь именно страсть к Горгоне толкнула Вас на Раскол, я прав? Вы уже столько всего сделали, что отказаться от всего этого не сможете, потому что у Вас тогда не останется ничего…
— Ты слишком прямолинеен для дипломата, — тихо заметил император Крина. — И ты только, что напрямую заявил мне, что я — стар.
— А я молод, — горько усмехнулся ему этот невыносимый имперец. — И с Вами может пройти только правда. Это понимаю не только я. Но и герцогиня. Она ведь тоже никогда Вам не лгала? Вы изначально знали, кто она такая. И знали, на что идете ради неё. У меня все было по-другому… Я очень не люблю, когда меня предают.
— Вы в своей Темной Империи все такие, — грустно улыбнулся Рубин. — Хорошо, я постараюсь сделать так, чтобы Горгона не встала на пути Сурана. Это тебя удовлетворит в качестве ответа?
Взгляд дипломата стал предельно задумчивым:
— Настолько сильно любить…
— Да, Лорд Янус, — в кабинете материализовалась из темной дымки изящная фигура. — И эта любовь взаимна. У вас в Империи умеют так любить?
Тихий двойной вздох потряс пространство. Рубин смотрен на неё и чувствовал, как боль рвет его сердце на куски. А голос проклятого демона резал прямо по живому:
— Вот вы и обманули его, госпожа. Неужели я так вас напугал?
— Ах ты, тварь дрожащая! Выродок!
Герцогиня на глазах теряла свою красоту, трансформируясь в чудовищную фурию. Её змеиные волосы шипели на разные голоса, создавая страшный шипящий шепот в комнате. Свернули сталью удлинившиеся когти. Мелькнула тень. И мелодичный звон встретившейся стали.
Потрясенный Рубин увидел, что в руках его гостя сверкают два клинка. Тех самых, которыми он победил Тумана в поединке. Как? Все его оружие должно было быть у Горечи!
— Живые клинки! — шелест страшного женского голоса. — Империя еще помнит секрет их изготовления.
— Это была добровольная сделка, — усмехнулся в изуродованное лицо Янус. — Именно ими к тому же я отрубил голову Танцору. Не хотите попробовать их на вкус, госпожа?
Яростный рев оскорбленного чудовища.
И Император Крина очень четко понял, что кто-то сейчас здесь ляжет мертвым.
Он одним рывком пересек комнату, в железные тиски, зажимая тонкие запястья имперца, но, уже осознавая, что опоздал.
Сияющая сталь вошла в плоть и замерла, не имея возможности двинуться дальше.
Синие глаза цвета осеннего неба, с темными безднами, как холодные колодцы взглянули в алые.
Герцогиня отшатнулась, снимая себя с меча, и медленно опустилась на ковер.
— Жаль, что я встретил тебя только теперь, — мягко улыбнулся Янусу Рубин. — Возможно, тогда бы не было Раскола.
И все-таки все еще мальчишка, подумал он про себя, видя, как расширяются его зрачки и теряют свою льдистость.
Он отпустил его.
— Уходи, Янус. Сейчас тебе лучше уйти. Горгона моя, и только моя. Ни тебе, ни Сурану не решать её судьбы. Тем более моей. Я выслушал тебя и понял, что хотел сказать мне твой император. Думаю, ты понял мой ответ.
Он взглянул ему в лицо и кивнул:
