Тарья угрюмо молчала. На лбу залегли продольные морщины. Она усиленно думала, искала выход из сложившейся ситуации.
– Я приношу глубочайшие извинения, – сдавленно пробормотала оборотница, пересилив себя. – Согласна отработать. Полагаю, ассистенты нужны.
– Нужны, – не стал спорить Норман и покачал вино в бокале. – Только я вас не возьму. Не люблю истеричек.
– Я не истеричка, просто… Вы с первой минуты ненавидели меня, милорд, – грустно усмехнулась Тарья, внезапно ощутив себя безумно одинокой. Маскировка давила, и оборотница пустила по телу искрящуюся дымку, вновь обретя истинный облик. Так хотя бы легче дышать. Нервы, конечно. – Клан и еще раз клан. Строптивая девица не желает замуж, строптивая девица едва не стала причиной войны, прячется под иллюзией, нагло просит место, а теперь еще и в постель не желает. Как же, милорд, сжалился, а неблагодарная опять показала зубы! – едко закончила молодая женщина.
На кухне ненадолго воцарилось молчание, потом лорд Шалл подтолкнул оборотницу к спальне:
– Пойдем!
Тарья не шелохнулась. Добела сжав сцепленные пальцы, она словно взросла в пол.
Вот и фамильярное «ты»!
– Страшно? – неожиданно спросил Норман и поморщился. Мысль о том, что его считали насильником, отравляла сознание. – Да не стану я! Мое дело предупредить, твое – отказаться. Только ночевать придется в одной постели, чтобы пропитаться запахом.
Сообразив, о чем идет речь, оборотница кивнула и сняла пальто.
– Надеюсь, в академии мало оборотней, – перчатки полетели на полку. – Иначе не отмоешься.
– Промолчат, – заверил проректор.
Оборотни имелись, но на других факультетах. Некромантию его раса не жаловала, только полукровки, однако они безопасны, не учуют.
Вспомнив об обязанностях хозяина, лорд Шалл предложил чаю:
– Мне показалось, вы дрожали. Или от напряжения?
– От него, – призналась Тарья и пожаловалась: – Даже горло саднит.
– А не надо было кричать, – назидательно заметил Норман, но чайник таки поставил. – Теперь все общежитие в курсе нашей бурной супружеской жизни.
Оборотница коротко рассмеялась.
– Истерички, они такие. Можно осмотреться? С утра мне нужно быстро уйти…
– Конечно. Что-то принести? Любимую книгу или шаль?
Молодая женщина покачала головой и не стала уточнять, каким образом проректор собирался проникнуть сквозь запертую дверь. Явно магическим и незаконным образом.
Квартира произвела на Тарью благоприятное впечатление. Пусть она в ней второй раз, но прежде мысли занимала не обстановка. Ничего так для холостяка, учитывая, что площадь казенная.
Норман застал жену в спальне и протянул чашку чая. Они стояли возле кровати – символично.
– Новое белье? – изогнула бровь Тарья и покосилась на атлас нежно-сиреневого цвета.
Вряд ли проректор питал любовь к пастельным оттенкам, значит, выбирал для женщины.
– Как-никак у меня сегодня свадьба, – приглушенно рассмеялся лорд Шалл. – Конфеты?
Он тоже испытал облегчение, немного расслабился. Без колючек Тарья производила благоприятное впечатление, во всяком случае, с ней можно было разговаривать. Другое дело, истинная Хранительница безумно далека от воспитанниц пансиона, в котором они впервые встретились. Как только умудрялась сдерживать характер?
– Спасибо, не люблю сладкого.
Тарья хлебнула чаю и одернула платье, которое теперь плохо сидело на новой фигуре, став широковато и коротковато.
– Да снимите вы его, не мучайтесь! Я выйду. В умывальной комнате найдется чистый халат.
– Так, – оборотница поставила чашку на прикроватный столик, – давайте сразу обговорим…
– Лучше обнаженной, – без слов догадался о сути вопроса Норман, – но в свете ваших убеждений оставьте сорочку. И заранее приготовьтесь к некоторым неудобствам: сымитировать близость нелегко.
– Мы говорили о запахе, – напомнила Тарья и вновь ушла в глухую оборону. – Обнимать можете, сколько угодно, а вот куда и как класть руки, решаю я.
Лорд Шалл пожал плечами. Он не собирался спорить.
– Вернусь через полчаса, располагайтесь.
И проректор скрылся в черном прямоугольнике телепорта.
Тарья в нерешительности замерла на пороге ванной. Сначала она думала только умыться, но затем решила залезть под душ, благо он тут имелся, не чета недоразумению в ее умывальной. Быстро раздевшись, оборотница крутанула вентили и подставила лицо теплым струям. Они смывали воспоминания трудного дня, только вот не разрешали сомнения.
С одной стороны, лорд Шалл прав, им лучше заняться любовью. В первый и в последний раз, чтобы сделать брак действительным, поставить метку. С другой, существует мыло, духи – десятки способов обмануть Роншей. Тот же проректор изначально не раскусил ее тайну.
Она не могла. Думала и понимала: дернется – закричит, проклянет.
Страшно и не хочется. Раз так, зачем себя заставлять? Муж тоже не горит желанием, да и вряд ли стал бы возиться. У него любовница, а тут из чувства долга, быстро, болезненно. Словом, решено.
Обернувшись полотенцем, Тарья шагнула на холодный пол и подняла нижнюю сорочку. Быстро облачившись в нее, растерла мокрые пряди и, накинув халат, скользнула обратно в спальню. Норман еще не вернулся, и она смогла беспрепятственно лечь в постель.
