– Вот это праздник! Я впервые присутствую и участвую в подобном безумии одновременно! – воскликнула Николь. – Расслабься и отбрось мрачные мысли! Ты сегодня уже обо всем позаботился: гвардейцы охраняют нашего бога танца лучше, чем ты думаешь!
Она вместе с Броней Нижинской и Люси Жанвиль сегодня оделась в черное платье-абажур, которое Пуаре ввел в моду в прошлом году. Ноги девушек чуть просвечивали сквозь прозрачные муслиновые шаровары, но сверху прикрывались юбочкой в форме абажура. Все три кикиморы показались Ленуару прелестницами из высшего общества.
– Господин Ленуар, послушайте Николь! Ее никогда не обманывает внутренний голос. Даже когда мы работали вместе в Bon marché, она всегда чувствовала приближение опасности. То есть… Ой, я хотела сказать, опасных клиентов. – Люси вдруг поняла, что ее воспоминания рискуют скомпрометировать Николь, и от этой мысли смутилась еще больше.
– Не думаю, что в Bon marché часто заходят опасные убийцы, – тихо сказал Ленуар. – Чего не скажешь о сегодняшнем празднике.
Сыщику никак не удавалось расслабиться. В каждом резком движении и громком смехе гостей, в каждом взгляде и небрежно брошенном слове чудилась возможная угроза. Праздник длился уже целый час, и этот час казался бесконечной цепочкой минут, все сильнее и сильнее сдавливающих шею. Нижинский послушно хватался за «юбку» Дягилева, и Ленуар ходил за ними тенью, то всматриваясь перед собой в незнакомые ему лица, то озираясь на знакомые голоса.
Наконец Пуаре объявил танец Жар-птицы. Заиграла музыка, и в центр зала вылетела Карсавина. Длинные перья в ее волосах отсвечивали золотым и желто-горячим. Девушка взмахнула руками, словно крыльями, и, затрепетав, как испуганная сказочная птица, очертила движениями большой круг, в котором собралась танцевать. Нижинский завороженно смотрел на артистку. Ленуар, как всегда, скользил взглядом по залу.
Николь в это время решила воспользоваться случаем и попросить комментарий для своей газеты у Поля Пуаре. Она подошла к Кощею Бессмертному и увела его за собой на второй этаж.
Танец Жар-птицы продолжался. Карсавина хлопала огромными ресницами, как крыльями, металась от одного гостя к другому, отрывисто касаясь пола. Все зрители следили за каждым ее движением. Все, кроме Ленуара. Тогда Карсавина, словно спасаясь от невидимого охотника, прижалась к Ленуару и легко обожгла поцелуем его шею. Нечисть вокруг запищала от восторга. Ленуар тоже смотрел на балерину.
Из толпы вышел Фокин. Иван Царевич готовился к охоте за пером Жар-птицы. Все движения артистов сливались с движениями и дыханием музыки. Рояль набирал в легкие воздух и рассыпался звонкими нотами волшебной русской сказки.
Тем временем Поль Пуаре в костюме Кощея начал спускаться по лестнице в зал. Николь рядом с ним не было, что Ленуару показалось странным. Музыка заиграла громче. Мелодия стремительно неслась к кульминации. Еще чуть-чуть – и Иван Царевич поймает Жар-птицу.
Кощей Бессмертный подошел к роялю и поднял стоявший на нем канделябр.
– Па-бам! – ударил по клавишам последний аккорд пианист. Иван Царевич поймал Жар-птицу, вытащил из ее хвоста перо и поднял над головой. Ленуар снова посмотрел на Пуаре. Что-то в его походке было не так. Сыщик опустил глаза: из-под пальто «Конфуциус» торчала еще одна длинная черная юбка.
– Это не Пуаре! – крикнул Ленуар и сделал шаг в сторону незнакомца.
– Конечно, это не Пуаре, – засмеялся леший справа от сыщика. – Это Кощей Бессмертный! Царь русского подземного царства!
Иван Царевич сделал круг с пером Жар-птицы. Публика взорвалась аплодисментами. Кощей посмотрел в сторону Ленуара и пошел к Ивану Царевичу. Свечи канделябра в его руке отражались в глазах восхищенной толпы. Кощей выхватил у Ивана Царевича перо Жар-птицы и сказал:
– Да будет свет!
Ленуар, расталкивая нечисть, продирался к Кощею. Ему оставалась всего пара шагов, когда тот поджег перо Жар-птицы и вместе с канделябром бросил его на пурпурную штору, закрывающую выход в парк. Она тут же вспыхнула. Ленуар подумал о том, что сегодня девять из десяти дверей галереи были заперты. Вокруг закричали.
Весь зал загудел, затрещал и задвигался одновременно. Николь держала за руку Люси и искала глазами Ленуара. Все давили друг друга, сталкивались и отталкивали от себя тяжелые тела соседей. Наконец она его увидела.
– Турно, двери! – орал Ленуар, вскочив на тот же стол, на котором еще совсем недавно Синий бог играл на балалайке. – Выламывайте двери! Действуем по плану!
Турно кивнул и в следующую секунду уже несся со стуком, как бык, на первую из запертых дверей. Все шторы были охвачены огнем. Дым распространялся со скоростью дувшего из первой двери сквозняка. Особняку Пуаре угрожала смерть от огня Жар-птицы. Ленуар схватил замершего от ужаса Нижинского и потащил его за собой.
– Ленуар! – что есть мочи закричала Николь. Сыщик обернулся и обнял девушку. В этот же момент к Вацлаву подбежала его сестра. – Нельзя терять время! Вперед! За мной!
