Так, впятером, они пронеслись по лестнице мимо опешившего Пуаре. Кутюрье держал в руках маску Кощея Бессмертного и разорванное пальто «Конфуций». На втором этаже сыщик выскочил на балкон и закричал своим расставленным по парку гвардейцам:
– Вы двое – вызывайте пожарную команду! Сейчас же! Возьмите автомобиль Пуаре! Остальные – разбейте все стекла снаружи и выломайте двери. Надо как можно скорее вывести отсюда людей! Берите палки от фонарей, так будет быстрее. Действуйте!
Николь обернулась и увидела в дверях салона Пуаре. Он так же беспомощно вращал глазами и шептал:
– Дениз… Я не могу найти Дениз! Моя жена, где она?
– Пуаре, берите отрезы ваших тканей, смачивайте их в воде и тушите огонь. Скажите слугам, чтобы смачивали шерсть, бросали ткани по несколько штук на огонь. Пуаре! Пуаре, черт побери! Очнитесь! Спасайте жену и дом! К нему же подведена вода!
– Но мои ткани…
– Все погибнут в этом доме, если вы сейчас же не начнете что-то делать! Николь, а ты оставайся здесь. Сюда огонь еще не добрался. Когда двери откроют, беги с Люси и Нижинскими в парк, держитесь вместе, ты поняла?
– Габриэль…
– Николь, ты меня слышишь? Я люблю тебя, ты меня слышишь?
Девушка тяжело дышала и от волнения смогла только уверенно кивнуть головой.
В ванной комнате зажурчала водопроводная вода. Этот звук заставил Ленуара прийти в себя. Он сорвал с карниза тяжелые шторы и понес их мочить.
– Закройте сток воды! Тащите еще ткани! – закричал он в ухо Пуаре. Затем, намочив как следует первую штору, Ленуар через ступеньки кинулся вниз, в самое адское пекло. Там, внизу, уже звенели осколки разбитого стекла и кричали испуганные люди.
Николь велела Люси и Нижинским собирать самые тяжелые ткани и мочить их в ванне, а сама бросилась к балкону. Из дома изо всех дверей валила нечисть Кощея Бессмертного. Партер перед входом затоптали – никакие крокусы уже никогда не будут здесь цвести так же беззаботно, как раньше…
Все закончилось только через два часа. То здесь, то там блестели каски пожарных и широко раскрытые глаза гостей праздника. На лице Нижинского синяя краска грима смешалась с черной сажей, но танцовщик выглядел гораздо живее, чем перед праздником. Нижинский из лебедя, которым все восторгались, снова превратился в серого утенка, которого все любили.
Русские гусляры и балалайщики крестились, помогая немногочисленным раненым. Особняк Пуаре обжегся, но не рухнул. Хозяин обходил с Ленуаром дом, проверяя, не осталось ли в нем задохнувшихся людей. Шеф бригады пожарных поздравил сыщика и кутюрье: если бы они не начали сбрасывать мокрые покрывала, шторы и тяжелые ткани, огонь бы распространился на второй этаж и во флигели здания. Кабинет, спальни и детские точно бы сгорели. Но сегодня обошлось малой кровью: архитектору Сю придется восстанавливать только галерею и партер парка. Повезло еще, что ночь была безветренной.
Николь опустилась на бронзовую лань при входе в дом и, когда сыщик наконец вышел на улицу, позвала его по имени. У Ленуара были опалены брови и усы. Черный пиджак погиб в огне. Теперь на агенте Безопасности белела одна сорочка с закатанными рукавами и посеревшие от сажи и пепла брюки.
– Ты… Ты нашел его? – спросила Николь, обнимая Габриэля за плечи.
– Кого?
– Второго Кощея. Когда мы с Пуаре поднялись в салон, он снял свою маску и пальто, оставив их на стуле у двери. Их кто-то взял, пока мы разговаривали.
Ленуар закрыл от усталости глаза. Голову снова сжимал обруч боли, сыщик потер виски и посмотрел на Николь:
– Зачем ты вывела Пуаре из галереи? Неужели нельзя было просто взять у него интервью во время танца Жар-птицы?
– Я… Но все же так внимательно слушали музыку и смотрели на Карсавину… Я… Мы не хотели испортить такой момент. Пуаре организует праздники вместо того, чтобы вкладывать деньги в рекламу. Его праздники, его эпатажные выходки и есть его реклама! Он не хотел мешать…
– А тебе именно в этот момент приспичило собрать материал для статьи… И теперь мне нужно разгребать все подожженные вами угли!
– Но это же не мы подожгли перо Жар-птицы!
– Что это вообще за птица такая в ваших сказках? – с горечью спросил Ленуар так, словно выплюнул лягушку. – Она ведь сжигает все своими огненными перьями!
– Она освещает новый путь. Она прогоняет тьму, Ленуар…
Николь не могла понять, почему сыщик на нее сердился. При чем здесь русские сказки? В чем ее вина? В том, что она хотела написать эксклюзивную статью в Le Petit Parisien? Это ведь ее работа! Теперь она журналистка, а не продавщица в Bon marché и имеет право на инициативу.
– Пальто и маска остались на фортепиано. Поджигатель сбежал, смешался с толпой, Николь, понимаешь?
