Мартен расправил плечи и засунул большие пальцы за пояс. Он не вчера родился. Такие мсье обычно просто так по живодерням не шастают. Был у него как-то клиент, тоже из благородных. Всегда с надушенным платочком, нос им прикрывал. Так тот за свиными органами приходил. То сердце, то печень ему подавай. И все свежее чтоб было. Говорил, мол, твои свиньи, Мартен, однажды спасут человеческую жизнь. Неужели этот тоже чью-то жизнь спасти хочет? Как свиньи могут это сделать? Лукавят эти мсье! Наверняка просто деликатесничают у себя дома втихомолку. Кто же не знает, что первым в свинье съедают сердце, а потом печень? Да в свинье вообще все хорошо и вкусно!
– Мне нужна голова свиньи, – уточнил незнакомец.
– Зачем? – опешил Мартен.
– Мне нужна голова свиньи, а зачем – не твое дело.
Голубоглазый сделал шаг вперед и достал из потертого ридикюля «наган».
– Мсье, вы пришли мне угрожать? – Мартен так удивился, что даже забыл о тесаке, который оставил на столе для разделки свинины. – За свиную голову?
– А разве я вам угрожаю? – мрачно спросил голубоглазый, доставая из ридикюля второй «наган».
– Э-э-э…
– Несите голову, я заплачу.
Незнакомец, похоже, был малость того. Но с револьверами шутки плохи. Если бы их разделял один метр, то Мартен голыми руками свернул бы шею своему гостю. А из револьвера пуля вылетает быстро. Забойщик медлил. Тем временем незнакомец вытащил третий револьвер – «браунинг» с гравировкой «1903 год».
Зачем этому парню понадобилась свиная голова? Да еще в такой ранний час? Да еще в Кровавом городе?
Следом за револьверами рядом выстроились пули. Незнакомец начал заряжать барабаны. Почуяв, как боров, что сегодня охота ведется не на него, Мартен бросил своему утреннему гостю:
– Свиная голова будет стоить 15 франков.
О ценах всегда договариваются заранее. Мартен намеренно добавил 5 франков: мсье не мог знать настоящую цену.
Голубоглазый кивнул.
Когда Мартен принес, отгоняя мух, большую свиную голову, незнакомец поморщился и попросил поставить ее на стол в семи шагах от себя. Не успел мясник отойти в сторону, как раздался выстрел. Бам!
– Что вы делаете?! – закричал забойщик. – Здесь вам не загородный тир!
За всю свою жизнь Мартен никак не мог привыкнуть к странностям парижан. Один покупает свиное сердце, второй стреляет свинье в голову…
Однако незнакомец взял в руки второй «наган» и выстрелил второй раз, а затем третий – уже из «браунинга».
Мартен бросился к голубоглазому и хотел уже вытащить его за грудки из живодерни, но тот повернулся и посмотрел на забойщика невидящими глазами. Черт! Настоящий черт! Мартен перекрестился всей рукой, забыв скрестить пальцы.
– Мсье, забирайте голову, денег не нужно, только прекратите стрелять! – голос Мартена показался ему самому чужим.
Незнакомец молча вытащил из ридикюля скальпель и подошел к искалеченной свиной голове. Быстрыми движениями он сделал три надреза и пальцами вынул из них пули.
Что это? Какой-то ритуал? Мартен попятился к двери. Если Франк уже пришел, они вызовут квартального полицейского.
– Стойте, где стоите! – гаркнул голубоглазый, складывая свои вещи в ридикюль. – Я закончил.
Мартен застыл, наблюдая, как незнакомец вытирает кровь с рук. Мухи жужжали у самого уха, боясь подлетать к голубоглазому. Мартен вздрогнул: неужели он услышал жужжание мух?
– Вот здесь 12 франков: 10 за голову и 2 – за ваше молчание, – тихо сказал незнакомец и пошел к выходу из живодерни. – Голову я оставляю. На ней еще много хрящиков. На суп.
Как только голубоглазый вышел, Мартен надел перчатки, схватил голову свиньи и разделал ее. Щечки, уши и пятачок он бросил собакам, а остальное оставил на съедение птицам. «К этой свиной голове человек притрагиваться не должен», – твердил ему внутренний голос.
– Вам очень идет этот фасон, мсье! – бросил Кристиан Вальми клиенту, который явно собирался скоро открыть купальный сезон в Довиле. На господине была новенькая соломенная шляпа и льняной костюм. Он тщательно втягивал живот и внимательно разглядывал пару летних туфель, принесенную вторым продавцом, Андре. Последний нахмурился за спиной клиента и погрозил пальцем Кристиану, мол, не надо мне помогать! Однако Кристиан только весело пожал плечами и пошел за следующей коробкой обуви.
Все коробки складывались в высокие шкафы, встроенные в высокие стены главного мужского отдела обуви в Bon marché. Коробки заказывали темных цветов, чтобы они служили рамкой для мозаичных панно с растительными мотивами. Кроме того, на их фоне на выставочных столиках и этажерках прекрасно смотрелись последние модели итальянской и французской обуви из мягкой кожи. Как только клиент брал в руки понравившиеся туфли, продавцы усаживали его на одну из двенадцати банкеток и бежали искать коробку с нужным размером обуви.
