В отчаянии оглянувшись, она заметила молодую женщину, в ужасе глядевшую на разгоравшийся пожар. Женщина была незнакомой, поэтому Фефа поискала глазами кого-нибудь из соседей. Однако рядом никого не было.
– Гражданка! – бросилась Фефа к незнакомке. – Не присмотрите за девочкой, пока я вызову пожарных?
– Да, конечно! Присмотрю. Девочка не забоится с незнакомой оставаться?
– Нет, она у нас смелая! Только далеко не отходите! Я быстро!
– Не беспокойтесь! Мы будем напротив подъезда стоять. На той стороне.
Женщина взяла девочку за руку.
– Маша, слушайся тетю! – крикнула Фефа и побежала к черному входу.
Девочка молча посмотрела ей вслед.
С улицы казалось, что пламенем объята вся квартира, но выяснилось, что горит упавшее на открытый огонь плиты кухонное полотенце.
Неужели она не выключила плиту?
Задыхаясь от едкого дыма, Фефа кинулась к ведру с питьевой водой и вылила его на плиту.
Раскаленная поверхность зашипела, дым повалил еще сильней, но огонь потух. Вывалившись из квартиры, Фефа схватила трубку телефона в коридоре и вызвала пожарную команду.
Все заняло несколько минут. Пять или семь.
Отдуваясь и стирая с лица копоть, Фефа выбежала на улицу и в первый момент ничего не поняла. Незнакомки с Машей на другой стороне улицы не было. В недоумении Фефа перебежала дорогу и стала бегать туда-сюда, высматривая, куда они могли деться.
Вдалеке послышался резкий звон пожарной машины.
Фефа продолжала бегать по улице. Она звала Машу, пока не охрипла, а потом просто села на тротуар и потеряла сознание.
Очнулась она в незнакомом месте и сразу вскинулась:
– Маша!
Ей никто не ответил, и Фефа с удивлением огляделась.
В больнице за всю долгую жизнь ей не приходилось лежать ни разу, только навещать.
Теперь она, как видно, сама стала пациенткой, потому что валялась на кровати, в чем мать родила, а вокруг были темно-зеленые стены и пахло хлоркой.
Как же она умудрилась сюда попасть?
– Маша, – повторила сиплым шепотом Фефа и вдруг все вспомнила.
Анна потом рассказывала ей: когда врачи вбежали в палату, то обнаружили ее ползущей к двери и не имеющей сил встать на ноги.
Однако Фефа ничего этого не помнила.
Когда выяснилось, что Маша не нашлась, Фефа едва не тронулась умом окончательно.
– Мой грех, Господи! Не замолить! – причитала она, схватившись за голову.
Черная от горя, Анна боялась потерять еще и Фефу. Она сама была в таком состоянии, что начала серьезно опасаться за свой рассудок. И тут в больнице появилась Саша.
– Я останусь здесь и не уйду, пока буду нужна, – твердо сказала она.
«Тебе тоже помощь нужна», – подумала Анна, вглядываясь в осунувшееся лицо Саши, и благодарно пожала ей руку.
Между тем к поискам Маши подключились все отделения милиции и не только в Ленинграде, но и в Москве. Идею подал Лазута, а помог Березин.
Иван повторял как заклинание:
– Найдем мы ее, уверен. Землю перевернем, но найдем.
И убегал, чтобы продолжать поиски.
Анна оставалась в отделе.
Она не могла ни бегать, ни даже думать.
Лазута всегда думал и действовал стремительно. Но когда все предпринятое для розыска по горячим следам результатов не дало, Иван понял, что торопиться как раз не стоит, надо хорошенько и основательно подумать. Как учили в милицейском университете имени товарища Зиновьева.
Время было позднее, но Иван знал: домой не ушел никто.
Выпив подряд два стакана крепчайшего чая, он забрался в самый дальний кабинет, пустовавший по причине командировки сотрудников, и засел там, чтобы связать воедино все ниточки, которые могли привести в Маше Чебневой.
К этому моменту ему было ясно, что Маша жива. По крайней мере, он убедил себя в этом. Иначе совсем плохо становилось.
Куда похититель мог увезти девочку, учитывая тот факт, что на ее поиски неминуемо бросят все силы ленинградской милиции?
Это только на первый взгляд кажется, что затеряться в огромной стране проще простого. На самом деле – Иван был уверен на сто процентов – сыск не дремлет. За прошедшие после исчезновения девочки дни, казалось, отработаны все пути, все лазейки, через которые могли вывезти ребенка. По ходу нашли двоих потерянных и трех сбежавших детей разного возраста, перетрясли все воровские «малины», цыганский табор под Гатчиной – и тот разобрали на лоскуты. По просьбе Березина Семенов обратился за помощью в Москву. Московские отработали по всем вокзалам, ставили посты на дорогах. Искали с таким рвением, что несведущие удивлялись:
– Чей ребенок? Кого-то из Совнаркома? Или выше?
Никаких следов Маши и ее похитителей не нашли.
